— И сколько из них ушли?

— Ой, — он махнул рукой. — Да почитай, половина!

Подавив вздох, я подалась чуть ближе к купцу и произнесла.

— Савватий Прокофьич, я попрошу вас об одном. Обождите пока и не уезжайте.

Он бросил на меня быстрый, недоверчивый взгляд. Не нужно было уметь читать мысли, чтобы понять, о чем он думал.

— Я попробую поговорить с господином Залесским, — продолжила я. — Замолвить за вас словечко.

Купец уже даже стесняться перестал и посмотрел на меня с неприкрытым сомнением.

— Мария Дмитриевна... — начал он и осекся.

Видно, грубить не хотел, а как вежливо сказать бабе, где ее место, не придумал.

— Вы ничего не потеряете, Савватий Прокофьич. Всего несколько дней. Ведь даже если вы уедете прямо сейчас, то на другие ярмарки уже не поспеете.

Вот это было резко и даже больно, зато попало в цель. Купец вздрогнул и понуро вздохнул.

— Ваша правда... — пробормотал он. — Тогда мы подождём, Мария Дмитриевна. Из уважения к Владимиру Сергеевичу подождём.

Вот и славно. А по какой причине мужик решил остаться, мне, собственно, без разницы.

Помня о своих планах заехать еще к аптекарю и, может, в земскую больницу, я быстро распрощалась. Савватий, все же тронутый моим желанием помочь, пусть и считал его бабьей блажью, напоследок поклонился даже глубже, чем при встрече.

— Дай вам Бог, Мария Дмитриевна. И его превосходительству — скорейшего возвращения.

Расставшись с исправником, который помог мне залезть в коляску, я откинулась на сиденье и прикрыла глаза.

Первым делом следует встретиться с господином исполняющим обязанности. Понять, что он за человек. Может, договороспособен. Может, получится убедить его снизить сборы ради собственной выгоды. Полная ярмарка приносит больше, чем полупустая, даже с задранными ценами. Это простая арифметика.

А если окажется дураком? Или не дураком, а жуликом, которому выгоднее полупустая ярмарка, но со своими людьми?

Тогда можно обратиться к предводителю дворянства. Он фигура выборная, независимая от губернатора. Если предводитель встанет на сторону местных купцов, с этим будет необходимо считаться.

А если и это не сработает...

Придумаю что-нибудь еще. В голове уже складывался смутный запасной план.

Но хорошо обдумать его я не успела, потому как коляска остановилась напротив аптеки.

У нас с вами перерыв до 17)

Глава 16. На каждый товар свой купец

Аптека Циммермана располагалась в каменном доме на Соборной улице и отличалась от прочих лавок стеклянной дверью и большой вывеской с золочёными буквами: «Аптека провизора А.Э. Циммермана».

Степан остался при лошадях, а я поднялась по ступенькам и толкнула дверь. Звякнул колокольчик над притолокой.

Внутри было тихо и прохладно. Запах показался мне невероятно острым, даже после улицы, где тоже пахло отнюдь не благовониями. На мгновение я зажмурилась, а когда открыла глаза, то они слезились.

Помещение было разделено надвое деревянным прилавком с застеклённым верхом. Ближе к двери располагалась зона для посетителей. Здесь на стене висело зеркало, стояли стулья и даже маленький столик, на котором лежали печатные листки. А с другой стороны прилавка возвышались массивные темные шкафы с десятками маленьких ящичков и полками, уставленными склянками, банками и флаконами.

За прилавком, спиной ко мне, худой молодой человек в тёмном переднике что-то растирал в ступке. Услышав колокольчик, он обернулся, увидел меня, и глаза у него стали круглыми.

— Чем могу... — начал он и осёкся, разглядев меня получше. Прочистил горло. — Ваше превосходительство! Чем могу служить?

— Мне нужен господин Циммерман, — сказала я.

— Сию минуту-с! Антон Эмильевич! — помощник метнулся к двери за шкафами. — Антон Эмильевич, к вам!

За дверью послышалось шарканье, и в зал вышел сам аптекарь. Невысокий, плотный мужчина лет пятидесяти с лишним в и круглых очках, за которыми поблёскивали маленькие внимательные глаза. Остатки рыжеватых волос были зачёсаны назад, открывая высокий лоб.

Увидев меня, Циммерман замер, потом слегка поклонился.

— Мария Дмитриевна, какая неожиданность. А до нас доходили слухи, что будто бы вы тяжело больны.

— Слухи всегда преувеличены. Я бы хотела побеседовать с вами, Антон Эмильевич.

— Разумеется, разумеется. Прошу вас, Мария Дмитриевна, пожалуйте в кабинет. Николай! — бросил он помощнику. — Подай чаю. Нет, кофию. Нет, спроси у их превосходительства, что желают.

— Ничего не нужно, благодарю, — сказала я.

Циммерман провёл меня через дверь за шкафами, мимо тесной комнаты, уставленной какими-то приборами и склянками — лаборатория, должно быть, — и в небольшой кабинет. Аптекарь выдвинул для меня кресло, и я села, и он опустился за массивный письменный стол. Положив на столешницу ладони, он замер, внимательно глядя на меня.