Я молча смотрела вслед Андрею, и чувство у меня внутри было скверное. Аглая одёрнула мальчишку за секунду до того, как я успела это сделать сама. И не моё слово его остановило, а замечание тётки.

Так авторитет не построишь. Так его только потеряешь.

— Ступай к себе, Лиза, — сказала я.

— Но матушка, вы же слышали, что он...

— Ступай. Мы с тобой поговорим позже.

Девочка открыла рот, чтобы возразить, но наткнулась на мой взгляд и передумала. Сделала торопливый, смазанный книксен и побежала наверх.

Мы с Аглаей остались одни.

— А я ведь не единожды говорила Владимиру, что его послабления испортят мальчишку. Следовало давно отдать в кадетский корпус, там бы его держали в строгости. Напрасно вы, Мария Дмитриевна, не настояли три года назад, как свадьбу с братом сыграли, — золовка покачала головой.

Занятные у Аглаи представления о строгости и воспитании. Одновременно уживалась в ней мысль о строжайшей иерархии, которая, очевидно, поддерживалась в кадетских корпусах, и желание влезать в воспитание не своего ребёнка. Всё же у мачехи прав было больше, чем у тётки.

Едва кивнув Аглае, я прошла к лестнице. Я не видела смысла делать ей замечания и пытаться что-либо объяснить. Для меня всё было очевидно: слушать она не станет. Всё же Аглая казалась достаточно умной женщиной. Там, где ей было выгодно. И потому я думала, что она прекрасно знала, что делает, когда вмешивается в этот мелкий бытовой скандал между детьми.

Слова здесь не помогут. Нужны дела.

А ещё нужно поговорить с Лизой и выяснить, что там с мадемуазель Бланш, почему девочка упрямится и не желает заниматься с гувернанткой. И с мадемуазель Бланш тоже пора познакомиться. Она получает семьсот рублей в год и не может справиться с одной тринадцатилетней девочкой. И о том, что её ученица избегает уроков, я почему-то узнаю от Андрея, а не от неё самой.

Но разговор с гувернанткой я решила отложить до утра. К нему следовало подготовиться, решать что-то на эмоциях — дурная затея.

А вот разговор с пасынком я откладывать не собиралась. Мне пришла в голову мысль, которая поначалу показалась нелепой, но чем больше я обдумывала её, тем менее нелепой она становилась.

Где искать Андрея, я не знала, потому на втором этаже замерла посреди коридора, приглядываясь и прислушиваясь. Из-под одной двери в самом конце била тусклая полоска света, и я решила начать с неё. Подойдя, сквозь небольшую щель я увидела пасынка: он сидел за столом над раскрытой книгой.

Комната явно предназначалась для учёбы. Вдоль стены стояла грифельная доска на деревянной треноге, исписанная формулами. Перед ней располагалась невысокая кафедра для наставника, рядом два стола с наклонными крышками. На полках я заметила учебники и стопки тетрадей. А на стене рядом с грифельной доской висела большая карта Российской империи с воткнутыми в определённых местах булавками.

Услышав мои шаги, Андрей поднял голову и тут же встал. Воспитание никуда не делось, пусть даже мачеху он недолюбливал. При даме стоят, и ничего здесь не поделаешь.

— Мария Дмитриевна, — произнёс он ровно.

— Я ненадолго, Андрей. Завтра поутру я намерена навестить купцов, которые отказались от ярмарки. Хочу попытаться их вернуть.

Явно подражая кому-то из взрослых — очевидно, отцу — Андрей нахмурился озадаченно.

— Зачем вам это?

— Затем, что твой отец три года строил эту ярмарку, и я не хочу, чтобы его труды оказались напрасными... Мне бы пригодилась твоя помощь. Не хочешь поехать со мной?

На мгновение его глаза широко распахнулись. Он ждал выговора: это было написано у него на лице. Думал, что мачеха пришла отчитывать, как тётка. А вместо этого услышал про купцов и ярмарку. Даже губы у него дрогнули от удивления, почти сложившись в букву «О».

Любопытство в нём явно боролось с упрямством, и последнее победило, потому что Андрей ответил.

— Благодарю, Мария Дмитриевна. Но завтра у меня занятия с Николаем Петровичем.

Он сказал это учтиво, глядя мне в переносицу, старательно избегая смотреть в глаза.

Глупая отговорка, и оба мы это понимали. Но мальчик выбрал вежливый отказ, а не грубость. Уже кое-что.

— Как знаешь, — я легко пожала плечами. — Выезжаем после завтрака. Ежели передумаешь.

Из классной комнаты Андрея я спустилась на первый этаж. Наметила на вечер последнее дело, после которого смогу отдохнуть, и совесть не будет мучить.

Я остановилась перед дверью кабинета Владимира Сергеевича. Связка ключей приятно оттягивала руку. Удачно всё сложилось сегодня. Без ключей мне пришлось бы просить Аглаю отпереть кабинет, а объяснять, зачем мне туда нужно, я не собиралась. А теперь я немного приблизилась к ощущению, что я действительно хозяйка этого дома.

Подобрав нужный ключ с третьей попытки, я отперла дверь и вошла. Зажгла свечу на письменном столе и огляделась. И сразу же взор мой приковал портрет над камином, который давно никто не топил.

Я подняла свечу повыше и впервые рассмотрела лицо мужа.