Видимо, прежняя Мария интересовалась оранжереей, раз привозила редкие семена из Петербурга. Да и садовник выглядел радостным. Расцвёл при виде барыни, даже глаза загорелись. Мысленно пометив, что необходимо узнать его имя, я распрощалась и вышла из оранжереи.

Мы уже собирались вернуться в дом, когда со стороны подъездной аллеи донёсся стук копыт и скрип колёс.

Степанида приставила ладонь ко лбу.

— Никак Пётр Ильич, барыня. И карету вашу везут!

По липовой аллее медленно двигалась процессия: впереди на гнедом жеребце ехал исправник, а за ним тянулись две крестьянские подводы. На первой громоздился кузов кареты, привязанный верёвками к бортам. На второй лежали снятые колёса и обломки оси. Телеги сопровождали бородатые мужики.

Исправник спешился и подошёл ко мне. Лицо у него было мрачным, куда мрачнее, чем утром.

— Доставили, Мария Дмитриевна. Как обещал.

— Благодарю вас, Пётр Ильич.

Я полезла в карман под юбкой, где держала маленький кошелёк, и вытащила несколько монет. Протянула их Степаниде.

— Раздай мужикам. За труды.

Степанида кивнула и заспешила к подводам. Мужики, получив деньги, поклонились мне и принялись сгружать карету, укладывая кузов на брёвна у каретного сарая.

Мне не терпелось подойти и осмотреть ось. Но прежде моё внимание привлёк исправник. Его нахмуренное лицо и поникшие плечи.

— Пётр Ильич, — позвала я негромко, — что случилось? На вас лица нет.

Он понуро вздохнул.

— Мария Дмитриевна, дурной я нынче вестник. Купцы бегут с ярмарки.

— Что значит «бегут»?

— А то и значит, — Пётр Ильич понизил голос. — Исполняющий обязанности обложил торговые ряды новыми сборами. А кто артачится, тому грозит проверкой складов и товаров.

Он махнул рукой, оборвав себя на полуслове.

— Третьего дня двое свернули все и уехали. Суконщики, они к нам пятый год подряд приезжали! И скобяной. Вчера ещё трое подались... Остальные пока ждут, но, сами понимаете, долго не протянут... Эх, а ведь сколько сил Владимир Сергеевич положил на эту ярмарку. Виданное ли дело, с купцами лично договаривался! Едут к нам из соседних губерний ведь!

— Когда ярмарка, не напомните? Вылетело из головы.

— Ровно через десять дней, Мария Дмитриевна. Да только что уже проку говорить. Если купцы не вернутся, не будет ничего. Мужики приедут, а торговать не с кем.

Я вздохнула.

— Пётр Ильич, — сказала твёрдо, — покажите мне сперва ось. А потом мы с вами выпьем чаю, и вы мне всё подробно расскажете про ярмарку. Может, сумею помочь.

_________________

Мои дорогие, представляю вам книгу литмоба от Марьяны Брай

Безупречная репутация

Я верну репутацию любому. Но придется позаботиться и о личной! Я все решу, ведь делаю это лучше всех!

Глава 12. Лиха беда начало

Исправник посмотрел на меня с огромным сомнением во взгляде. Но то ли привык не спорить с вышестоящими по должности — а я, как-никак, в его глазах была супругой целого губернатора; то ли слишком сильного уважал того самого губернатора, но Пётр Ильич сомнений своих вслух не высказал и покорно кивнул.

Мы подошли к каретному сараю, где мужики уже сгрузили кузов и сложили рядом колёса. Обломки оси лежали отдельно, на рогожке.

— Степанида, позови Степана, — обернулась я к экономке.

Кучер явился быстро — видимо, ждал. Поклонился мне, потом исправнику и сразу присел на корточки у обломков.

— Эх, барыня, — он покрутил в руках один из кусков оси и покачал головой. — Дуб крепкий был. Три года карете, и ось справная. Не понимаю, как она могла...

— Яма на тракте, — подсказал Пётр Ильич. — Дороги сами знаете какие.

— Да знаю я, ваше благородие, — Степан почесал затылок. — Только я на этой карете сколько ездил, и по худшим дорогам бывало. Не ломалась.

Он повертел обломок и так и эдак, пожал плечами и отложил.

— Дуб, он крепкий, да не вечный. Видать, подгнил изнутри. Бывает.

Пётр Ильич кивнул, соглашаясь, и они оба переключились на кузов. Стали осматривать помятую дверцу, обсуждать, можно ли выправить, и во что обойдётся починка.

А я стояла над обломками и молчала.

Пока Степан крутил ось, показывая исправнику место разлома, я наклонилась и рассмотрела всё вблизи. С одной стороны трещина была рваной и неровной, из неё торчали щепки. Но с другой стороны — примерно на треть толщины — поверхность была гладкой. Ни единой щепки. Как будто кто-то осторожно надпилил дерево, а потом прикрыл это место железной накладкой.

Надрез был неглубокий. На хорошей дороге ось бы выдержала. И так, наверное, и было почти весь путь от Петербурга. Пока карета не оказалась на ухабистой дороге с ямами да колеями...

Или же подпилили ось незадолго до того, как мы въехали в родную губернию. Но тогда это бросает тень на людей, вхожих в дом, близких к Марии. Горничная Авдотья. Кучер Степан.

А я ведь не знала, с кем Мария общалась по пути. Вероятно, она останавливалась где-то на ночлег. Могли и встретить своего будущего убийцу...

Или её не хотели убить? А целью являлся зашитый в корсет конверт с бумагами?.. Но кто и зачем? И почему замысел не реализовали до конца?..