Она потянула ручку, и оказалось заперто.

— Ох, барыня, — Степанида развела руками и покраснела. — Ключи-то у Аглаи Сергеевны. Как вы в Петербург уехали, она всё и забрала.

— Идём дальше, — спокойно кивнула я.

Дальше была посудная кладовая, но она тоже оказалась заперта. За ней шла кладовая с припасами, в которой, со слов Степаниды, хранились сахар, чай, кофий, специи и прочие дорогие продукты. Тоже на замке.

— А серебряную посуду мы где держим? — спросила я, рассудив, что подобное место в доме должно быть.

— Вот, рядышком, — Степанида показала на обитую железом дверь. — Там столовое серебро, канделябры... Тут и опись имеется, Карл Иванович составлял.

Разумеется, оказалось заперто.

Степанида вела меня дальше, мимо гардеробной для сезонного хранения шуб и зимней одежды, мимо кладовой с хозяйственными принадлежностями, мимо комнаты, где хранили парадную посуду для приёмов.

Заперто, заперто, заперто.

Из открытого я увидела просторную кухню с большой кирпичной печью. Повар — дородный мужик в белом переднике — при виде меня вытер руки о полотенце и поклонился.

— А ледник? — спросила я.

— Во дворе, барыня. Мясо там храним, масло, молоко. Лёд с зимы ещё держится. Подтаял, конечно, за лето, но до морозов хватит. А там свежий нарубим.

Осмотр двора я решила отложить. Хватило и дома. Почти все хозяйственные помещения, которые показывала мне Степанида, оказались заперты. Бельевая, посудная, серебряная посудная, чулан с припасами, гардеробная с зимними шубами, кладовая с хозяйственными принадлежностями и комната, где хранилась парадная посуда для приёмов...

Возможно, я что-то забыла, из-за множества слов, не все из которых были знакомы, начала кружиться голова.

И ключи от запертых комнат хранила Аглая Сергеевна.

Этому я была намерена положить конец.

Золовку я нашла в гостиной. Аглая сидела с вышиванием у окна. Савелий Кузьмич менял в тот момент свечи в канделябре, и я обрадовалась. Со свидетелем даже лучше.

— Аглая Сергеевна, — сказала я с порога, — я обошла дом и хотела заглянуть в кладовые, но всё заперто. Прошу вас вернуть мне ключи от хозяйственных помещений.

_________________

Мои дорогие, представляю вам книгу литмоба от Рины Вергины

Княжна из трущоб. Пропавшая наследница

Мажорка из 21 века просыпается в теле нищей сиротки в 1850 году. Чтобы выжить, ей придётся найти деда-князя, отвоевать наследство и заключить договорной брак с мужчиной, который её на дух не переносит

Глава 10. Ключи к чужой жизни

Пока шла в гостиную, я успела прокрутить в голове разные варианты нашего разговора и подготовилась к сопротивлению Аглаи.

Услышав мою просьбу, она подняла глаза от вышивания и несколько секунд молча смотрела на меня немигающим, пристальным взглядом, от которого мне сделалось бы не по себе, будь я помягче. Наверное, как прежняя Мария. Но я лишь доброжелательно улыбалась и смотрела на неё в ответ.

— Разумеется, Мария Дмитриевна, — произнесла Аглая и отложила пяльцы.

Неторопливо встала и сняла связку с пояса, но не протянула мне, а принялась перебирать ключи, поднимая их один за другим.

— Только позвольте объяснить. Вот этот ключ от бельевой. Бельё меняется раз в неделю, простыни и скатерти считаем. Если не вести учёт, к весне половина разойдётся по горничным, уж поверьте моему опыту.

Она взялась за следующий ключ

— Этот — от кладовой, где хранится серебро. Опись обновляется ежемесячно. За столовое серебро я несу личную ответственность перед братом. Там, помимо прочего, хранится столовый сервиз, подаренный нашей бабушке государыней Екатериной Алексеевной. Владимир скорее руку себе отрубит, чем позволит хоть одной ложке пропасть.

Аглая показала мне третий ключ.

— От чулана. Сахар, чай и кофий я выдаю на неделю. Иначе прислуга растащит. В прошлом году недосчитались двух фунтов сахара и чая с кофией. Это за те месяцы, когда вы болели и не следили.

Я продолжала доброжелательно улыбаться. Улыбка, наверное, уже приклеилась к моим губам. Несложно было догадаться, что затеяла Аглая. Хотела показать, что без нее я с хозяйством не справлюсь. Что ничего не знаю и не умею.

— Этот ключ от гардеробной. Шубы нужно перекладывать табачным листом от моли, я делаю это каждые две недели. Этот — от кладовой с хозяйственными принадлежностями. Свечи хранятся отдельно восковые и отдельно сальные, не дай Бог перепутать и поставить сальные в гостиную...

Она перечисляла, и с каждым ключом выражение её лица становилось всё более... надменным? Как если бы она ждала, что я сдамся и скажу ей оставить ключи. Или попрошу о помощи. Аглая хотела подчеркнуть, что на ней держится весь дома, и она даже мысли не допускает, что без неё я что-то смогу.

Савелий Кузьмич стоял с канделябром в руках и старательно делал вид, что его тут нет. Но уши у него, я заметила, слегка покраснели.

Аглая подняла последний ключ.