Больше не глядя на него, она покорно пошла за отцом, то и дело спотыкаясь. Тем не менее ей все равно приходилось торопливо передвигать ногами, чтобы не растянуться на мраморном полу, настолько упорно Морис волок ее за собой.

Леандер удрученно покачал головой, лишний раз убедившись в том, что не зря Рафаэль отлучил виконта от двора. А вот то, каким образом Морис проник на вечер к Родберту — вопрос, с которым еще только предстояло разобраться. Никому не нужно, чтобы сомнительные личности шныряли тут и там, подслушивали и пытались заключать выгодные браки.

Вот почему, когда Морис с Эллой скрылись за поворотом, Леандер тихо пошел за ними, чтобы посмотреть, как отец и дочь поведут себя без посторонних глаз. Благо далеко уйти они не успели и спустились лишь на один лестничный марш по пути с третьего на второй этаж.

— Ты что устроила? — донесся до Леандера сердитый шепот Мориса. — Ты вообще не должна беседовать, с кем не просят, не говоря уже о том, чтобы тратить драгоценное время на легата! Он бесполезен, вечно играет со своими солдатиками на чертовых морозных островах и не появляется при дворе. Да ему плевать на столицу! Трахнул бы тебя зазря и улетел. Ты хоть понимаешь, как сложно мне было попасть сюда? Теперь шанс упущен, и все из-за тебя!

— Он спас меня, отец, — куда громче него заговорила Элла. — За мной погнался один из тех ангелов, которые на нас напали. Если бы не легат, меня бы зарезали. Просто убили бы…

— И я бы не заплакал, — выплюнул Морис. — Уж лучше мертвая, чем бесполезная дырка, которая даже ноги раздвинуть не может, перед кем ей велят. Столько лет кормил тебя, одевал. Все впустую, все!

— Я не успела даже подойти к кому-нибудь из герцогов, не то что заинтересовать. Не моя вина, что на нас напали, — печально отозвалась она. — Оппозиция злится из-за нефалемов и новых законов.

А вот это было уже интереснее. Как и подозревал Леандер, виконт отчаянно хотел вернуться ко двору и велел дочери заинтересовать одного из герцогов. Морис не мог не знать, что все они женаты, поэтому отправил ее на поиски влиятельного любовника? Поставил ей цель не выйти замуж, а подкупить кого-нибудь влиятельного своим телом.

— Не тебе рассуждать о политике своим куриным умишкой! — особенно зло выплюнул Морис, больше не заботясь о том, что повышает голос.

Он остановился так резко, что Элла едва не налетела на него, но успела остановиться. Развернувшись, Морис чуть не сбил дочь с ног своим крылом, затем размахнулся и свободной рукой ударил ее по щеке тыльной стороной ладони.

От звука пощечины Леандер брезгливо поморщился. Бить женщину? Да еще и собственную дочь?

Конечно, Элла с отцом могла разыгрывать спектакль, однако Леандер очень в этом сомневался. Все бессмертные выглядят молодо, но когда проживешь несколько сотен лет, начинаешь отличать действительно юных созданий от древних. Элла была именно такой — очень юной, еще не отточившей навыки притворства.

Возможно, она и впрямь попросила жениться на ней, чтобы спастись, но снова — не могла ли ее красота затуманить разум одинокого мужчины? Впрочем, все вопросы отпали сами собой после следующих слов Мориса.

— Вернемся домой, продам! — прошипел он. — Пущу с аукциона! Пусть тебя кормит и одевает кто-нибудь другой.

Продаст, пустит с аукциона? Выходит, Элла не преувеличивала и не поддавалась истерии, к которой склонны многие женщины. Да и Морис уж точно не стал бы признаваться в нарушении законов ради красного словца. Он выпалил свою угрозу в гневе, огорченный тем, что его планы пошли прахом.

Да, раньше бескрылые частенько становились собственностью ангелов, но Рафаэль переписал законы. Правда, с тех пор прошло всего три года. Сложно за такой короткий срок изменить уклад и, главное, образ мыслей, особенно после того, как ангелы за сотни лет привыкли к своему господству.

Власть, как известно, вызывает привыкание. Нашлось очень много тех, кто не желал с ней прощаться, просто Леандер, исполнявший совсем другие обязанности и практически не вылетавший за пределы Нижнего сектора, прежде не сталкивался с противниками Рафаэля, только слышал о них.

Имущество. Вот чем являлась Элла для своего отца. Красивая девочка, которую если не получится использовать как козырь, то всегда можно продать.

Леандер даже почувствовал себя виноватым из-за того, что плохо о ней подумал. Или же… он просто был очарован ею, раз переживал о том, что его не касалось.

Права бескрылых не входили в список того, о чем должен заботиться легат легиона. Ему следовало рассказать об инциденте как герцогу Родберту, хозяину поместья, так и Рафаэлю, после чего вернуться в Нижний сектор. Нужно менять политическую ситуацию, а не судьбу одной девчонки.

Конечно, Леандер мог сейчас вмешаться, призвать Мориса к исполнению законов, но… что потом? Виконт найдет способ отыграться, причем не на короле или легате — на Элле, как и теперь, когда обвинил ее в провале, хотя, если уж кого и стоило винить, так это оппозицию.