Его слова ложатся на плечи тяжёлым грузом. Не как угроза. Скорее как чёткая линия, проведённая на песке.

— Я кое-что знаю о победах и поражениях, сэр. Но знаю и другое: что бы ни случилось, я хочу, чтобы она была рядом со мной.

Отец Ингрид внезапно широко усмехается, с неожиданной силой хлопает меня по плечу и направляется внутрь. Я шагаю следом за ним, делая глубокий вдох и настраиваясь на всё, что ждет меня впереди. Хоккей. Слава. Престиж. Всё это ничего не значило, пока я не вернул Ингрид. А теперь, когда она снова со мной, я её больше никогда не отпущу.

Глава 29

Ингрид

Праздник начинает утихать только после полуночи. Гости понемногу расходятся, музыканты убирают инструменты, а бармен гасит подсветку у стойки. Ещё пару дней и дом вернётся к привычному ритму, но сейчас всё моё внимание приковано к мужчине рядом со мной. Джефферсон не отходил от меня ни на шаг весь вечер, оставаясь надежной, непреклонной опорой.

Он безупречно выдержал бесконечные светские разговоры, пожимал руки родственникам, старым друзьям и людям, чьи лица будто навсегда вписаны в голливудский небосклон. И влился во всё это с поразительной лёгкостью. Наверное, для него это не слишком отличается от вечеринки братства. Разве что пивные кеги сменились коллекционным шампанским. Но больше всего меня удивило другое. На него смотрели не как на моего спутника и не как на мимолётное увлечение. На него смотрели как на Джефферсона Паркса. Оказывается, он куда известнее, чем я думала: репутация звездного игрока шла впереди него. Его расспрашивали о победе в «Замороженной четверке», интересовались, каково это — играть в одном звене с Ризом Кейном, и оценивали шансы «Волны» на кубок в следующем сезоне.

И на каждый вопрос он отвечал со своей фирменной непринужденной улыбкой, от которой я буквально таяла изнутри. В какой-то момент его пальцы переплелись с моими, словно закрепляя меня рядом, и произнёс:

— Просто сейчас я чертовски рад всему, что происходит в моей жизни.

Внутри меня всё перевернулось от нежности. В самом буквальном смысле.

Постепенно последние гости покинули особняк, и в комнатах воцарилась непривычная, звенящая тишина. Мама устало оперлась о перила лестницы; на её лице читалось крайнее изнеможение, хотя она всё еще продолжала лучезарно улыбаться.

— Спасибо. Ты проделала невероятную работу, — говорю я ей. — Я слышала, в этом году рекордные сборы.

— Обожаю такие вечера, — вздыхает она, с явным облегчением сбрасывая туфли, — но теперь мне нужен отпуск.

— Именно поэтому через два дня у нас самолёт, — напоминает отец, обнимая её за талию. — И совсем скоро мы будем сидеть в собственном бунгало с видом на кристально чистую воду. Награда за отлично выполненную работу.

— Спокойной ночи, милая, — говорит мама. Потом переводит взгляд на Джефферсона. — И было приятно познакомиться, Джефферсон.

— Спасибо за потрясающий вечер, — отвечает он со своей безупречной улыбкой. И я понимаю, что мама окончательно им очарована.

Мы смотрим, как они поднимаются наверх, и только потом я снова поворачиваюсь к мужчине рядом со мной. Свой пиджак Джефферсон скинул еще часа два назад. Галстук последовал за ним чуть позже. Верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, приоткрывая вид на его крепкую грудь.

— Они мне нравятся, — тихо говорит он. — Очень подходят друг другу.

— В какие-то дни — да, — соглашаюсь я. — Но вообще они очень разные. Думаю, в этом и секрет. Они закрывают потребности друг друга.

Он чуть склоняет голову и оставляет на моей шее горячий, медленный поцелуй.

— А сейчас я готов заняться твоими потребностями.

Я улыбаюсь, уже предвкушая что-нибудь совершенно непристойное.

— Да? И в чем, я по-твоему, сейчас нуждаюсь? — спросила я, внутренне готовясь к какой-нибудь пошлости.

— В моем языке между твоих ног. А сразу после — в моем члене. — Он не разочаровал. — Тебе нужно, чтобы я как следует растянул твою тугую маленькую киску. Так, чтобы ты умоляла меня остановиться.

Я резко втягиваю воздух.

— Как же мне не хватало твоего грязного языка.

— И моего великолепного члена? — подмигнул он.

— О, так он великолепный?

— Придётся доказать это на деле.

Боже, какой же он сексуальный и веселый. Я ни капли не шутила, когда говорила, что скучала. И только сейчас, когда он снова так близко, я по-настоящему понимаю, как сильно мне его не хватало.

Одним стремительным движением он подхватывает меня на руки, поддерживая под спину и под колени.

— Джефферсон! — взвизгиваю я, смеясь. Но, боже, как же мне нравится ощущать себя пушинкой в его сильных руках.

Он уже направляется к лестнице, когда нам навстречу выходит Мэдисон. Её взгляд метнулся между нами, задерживаясь на том, как крепко он меня держит. Лицо Мэдисон напряглось.

— Я надеялась, что мы сможем поговорить.