Дверной замок тихо щелкает, и я поднимаю взгляд, уже чувствуя, как на душе становится легче от одного только её силуэта в проёме. Ингрид проскальзывает внутрь, как всегда бесшумно, и сбрасывает туфли у комода. Они падают одна на другую небрежной маленькой кучкой, и я невольно улыбаюсь, потому что она здесь. Не на сцене, не в дороге, а здесь, со мной.

Она пересекает комнату в одной из тех чертовски сексуальных коротких теннисных юбок, которые идеально подчёркивают её ноги, и в кроп-топе. Не раздумывая, забирается обратно под одеяло и прижимается ко мне так, словно её место всегда было здесь. Впрочем, так оно и есть. Я автоматически обнимаю её за плечи, будто всё моё тело только и ждало, когда я снова почувствую её рядом.

— Я думала, ты уже проснулся, — говорит она, прижимаясь ко мне спиной, и её бедро скользит по изгибу моего тела.

Член тут же одобрительно дёргается.

— Я подумал, если останусь в постели, есть шанс, что ты вернёшься ко мне под одеяло.

— Умный мальчик.

— Ну как всё прошло? — тихо спрашиваю я, не желая разрушить магию этого момента.

— Думаю, нормально. — Она устраивается у меня на груди, её волосы щекочут подбородок. — Надеюсь. Мне кажется, временная пауза пойдет нам обеим на пользу.

Я целую её в висок, вдыхая знакомый аромат. Только сейчас я по-настоящему осознаю, как сильно нуждался в этой тишине рядом с ней. Как хорошо просто чувствовать её тепло без оглушительного рева трибун или давящего груза предстоящего матча.

— Знаешь, последние четыре года я практически круглосуточно торчал с тремя соседями по дому. Мы вместе жили, вместе играли, вместе путешествовали, вместе тусовались … Всё изменилось, когда у них появились серьёзные отношения. Все стали счастливее. Ну… почти все.

Она слегка откидывает голову, чтобы посмотреть на меня.

— А ты не стал счастливее?

Я медленно провожу большим пальцем по её плечу, рисуя ленивые круги на коже.

— Тогда мне казалось, будто я что-то теряю. Своих напарников, наверное. Но если оглянуться назад, они не бросали меня. Они просто взрослели. Двигались вперёд. И, наверное, я сам не понимал, что хочу того же, пока не появилась ты.

Её губы трогает мягкая, понимающая улыбка.

— И что ты хочешь этим сказать?

Я подтягиваю её выше, пока она не оказывается верхом на мне, её ноги обхватывают мои бёдра. Она — богиня. А я, чёрт возьми, самый счастливый мужчина на свете.

— Ты — моя конечная остановка, Ангел.

Она опускает ладонь мне на грудь, прямо над сердцем, и я знаю, что она отчетливо чувствует его сумасшедший стук.

— Отлично, — шепчет она. — Потому что ты для меня — тоже. Даже когда всё сложно. Даже когда я в туре на одном конце света, а ты играешь на другом.

— Мы со всем разберемся, — уверенно заявляю я. В этот момент я непоколебим так, как не был уверен ни в чем за всю свою жизнь. — Будут звонки. Перелёты. Поездки в межсезонье. Черт, да я даже научусь жить на чемоданах среди твоих блестящих концертных нарядов, если это цена за то, чтобы быть с тобой.

Она тихо, но искренне смеется и медленно целует меня. Отстранившись, она не уходит далеко — лишь утыкается своим лбом в мой.

— Звучит как план.

— Но у меня впереди целый месяц свободного времени. А у тебя?

Ингрид хитро прищуривается.

— У меня как раз намечается немного свободного времени.

Подол её юбки, в лёгком, дразнящем прикосновении, скользит по моим бёдрам.

— Есть идеи, как мы его проведём?

— Парочка найдется.

Она тихо смеётся и снова наклоняется ко мне, целуя сначала медленно, потом всё глубже, пока весь мир не сужается до давления её губ и веса её тела на мне. Мои руки скользят ниже, по мягкой линии её бёдер, сжимая чуть сильнее, и у неё вырывается тихий вздох. Её губы приоткрываются, и этот едва слышный звук проходит по мне горячей волной, до самого низа живота.

Я сжимаю её крепче, притягивая вплотную, так, чтобы между нами не осталось ни единого лишнего миллиметра. Когда она ерзает у меня на коленях, юбка задирается еще выше, и я мысленно проклинаю плотные эластичные шортики под ней.

— Ты сводишь меня с ума, — бормочу я ей прямо в губы, слегка прикусывая нижнюю, прежде чем она снова затягивает меня в головокружительный поцелуй.

Она медленно скользит по мне бёдрами, и я глухо стону — тонкая ткань моих шорт совершенно не скрывает, насколько сильно я её хочу. Мои руки проскальзывают под юбку, ладони поднимаются по задней поверхности её бёдер и останавливаются на округлости ягодиц.

Она вздрагивает от этого прикосновения и прижимается ещё ближе, словно ей всё мало.

— Ангел… — хриплю я, и это звучит наполовину как молитва, наполовину как мольба.

— Да? — её голос звучит, как чистый грех: мягкий, тягучий и одновременно дразнящий.

— Насколько сильно ты разозлишься, если я порву эту юбку?

Она многозначительно улыбается мне в челюсть, покрывая поцелуями мою шею, едва касаясь кожи зубами, заставляя меня гореть от желания.

— Какой нетерпеливый…

— Если бы я мог трахать тебя сутками напролет, я бы так и делал. Раздел бы догола, не дал бы одеться, довёл бы до полного изнеможения.