Я провожу взглядом её фигуру, лавирующую между столами, и на мгновение весь шум бара обрушивается на меня с новой силой: стук кувшинов о дерево, крики каких-то студентов, спорящих из-за матча по телевизору, глухой гул остальных, которые просто живут свою жизнь. Четыре года я был частью этого фонового шума.

Пора создать что-то своё.

* * *

Я на полпути обратно к Поместью, когда в кармане вибрирует телефон.

На долю секунды — каждый раз, когда раздается этот звук — сердце подскакивает прямо к горлу.

Экран загорается незнакомым номером. Я всё равно провожу пальцем по дисплею, принимая вызов.

— Алло?

— Джефферсон Паркс? — в трубке раздаётся чёткий, профессиональный женский голос, сухой и собранный, словно у неё нет ни секунды на пустые разговоры. — Это Лайла Харрис, менеджер игроков «Волны». Звоню обсудить организационные детали вашего приезда в сентябре.

— Мисс Харрис. — Я машинально выпрямляюсь, будто она может увидеть мою осанку через телефон. Пульс стучит так сильно, что это уже почти нелепо. — Да, конечно, отлично.

— Хорошо. Начнём с размещения. Как вам известно, команда обычно селит новичков на первый сезон вместе с одним из опытных игроков. Вас определили к Гранту Пирсу.

Я резко подаюсь вперёд.

— Серьезно?

— Да. Грант — один из самых надёжных игроков команды.

Надёжный. Это ещё мягко сказано. Этот мужик — настоящая машина. Лучший бомбардир «Волны», абсолютный зверь на льду. Именно из-за него команда в прошлом году дошла до финала. Я смотрел его игры ещё в старшей школе и в колледже, пытался копировать его сильнейшие розыгрыши, изучал, как он каком-то животном инстинкте находит свободный лед. И мысль о том, что я не просто выйду с ним на одну арену, но ещё и буду жить с ним под одной крышей? Нереально.

— Это… — я не могу сдержать улыбку, расползающуюся по лицу. — Это просто охрененно.

— Я так и подумала, — отвечает она без тени эмоций, словно просто поставила галочку напротив пункта «игрок доволен».

И сразу продолжает, сыпля деталями так, будто читает заранее подготовленный сценарий. Информация о рейсе. Во сколько я должен быть на базе. График медосмотра. Тренировочные слоты. Столько всего, что, кажется, мне бы стоило записывать, но в руках у меня только телефон, за который я цепляюсь, чтобы хоть как-то удержаться в реальности.

Потому что это всё по-настоящему. Это действительно происходит. А потом она переходит к PR-обязанностям.

— Для команды критически важно поддерживать безупречную репутацию в обществе, — говорит она. — Поэтому от вас ожидается участие в определённых мероприятиях: визиты в школы и больницы, благотворительные вечера, встречи с болельщиками. У нас давние партнёрские отношения с несколькими организациями по всей Флориде.

Я перекладываю телефон к другому уху.

— Да, конечно, без проблем. В Уиттморе у нас было примерно то же самое.

Она даже не делает паузу. Просто продолжает всё тем же ровным, отточенным тоном: тренинги по работе со СМИ, документы для налоговой отчетности, прямое зачисление зарплаты, жилищные соглашения… Где-то между юридическими нюансами и упоминанием предсезонной фотосессии мой мозг начинает медленно плавиться. Не то чтобы мне плевать — просто информации слишком много, и этот нескончаемый поток сугубо деловой речи подозрительно напоминает лекции профессора Хокинса, занудно бубнящего про финансовые системы.

И вдруг в голове что-то щёлкает. Идея. Мой чертов шанс.

— Лайла, — перебиваю я прежде, чем успеваю себя остановить. — А что, если есть одно благотворительное мероприятие, на котором я хотел бы присутствовать до начала сезона?

— Благотворительное мероприятие, на которое выхотите пойти? — в её голосе проскальзывает лёгкое недоверие. —До начала сезона?

— Да, мэм.

Очевидно, что никто и никогда не задавал ей подобных вопросов, но ведь до этого ей и не попадался я. Ни у кого из новичков не было того, о чем говорила Джози. Помните?«Дикой смеси упрямства и обаяния» .

И ни у кого другого на кону не стояло абсолютно всё.

Глава 27

Ингрид

К тому моменту, как солнце начинает медленно тонуть в зеленых волнах Атлантики, дом уже жужжит, словно растревоженный улей. Сегодня вечером состоится благотворительный бал нашего фонда, и мама с самого рассвета перешла в режим тотального командования: раздаёт указания, переставляет цветочные композиции, и едва не доводит до слез несчастного организатора мероприятий прямо на подъездной дорожке.

— Ты же знаешь, какая она, — говорю я Мэдисон, опускаясь в кресло перед туалетным столиком. Стилист за моей спиной отделяет прядь волос и накручивает её на плойку. — Вот где она по-настоящему расцветает.

Мэдисон фыркает, устроившись на бархатной кушетке напротив, как всегда с ноутбуком на коленях.

— Интересно, от кого это у тебя.