— Да, но как мне до неё добраться? Это тебе не Техас, тут нельзя просто прийти к дому её родителей и стоять под окнами с бумбоксом над головой. Марв уложит меня мордой в асфальт еще до того, как я успею приблизиться к воротам.

— Значит, придется проявить фантазию, бро. — Он сворачивает на нашу улицу. —Найди свой вариант бумбокса под окнами, брат. И заставь это сработать.

* * *

Позже я сижу в одиночестве в кабинке, полурастянувшись на потрескавшемся виниловом сиденье, и доедаю свой «Спешл от Джефферсона Паркса». Бургер жирный, именно такой, как надо. До боли знакомый вкус, почти ритуал, который я повторял сотни раз: перед матчами, после побед, после поражений.

После того как мы взяли трофей «Замороженной четверки», Майк, хозяин бара, повесил на стену фотографию команды в рамке. Большая честь оказаться там, среди старых джерси Уиттмора, потёртых шлемов, клюшек подписанных, уже выцветшими от времени маркерами. Здесь каждый сантиметр пропитан запахом пива и фритюрного масла, потом и ностальгией.

По идее, я должен чувствовать себя здесь максимально комфортно. Как дома. Но всё, о чём я могу думать: возможно, я ем здесь в самый последний раз. В последний раз слышу гудение сломанной неоновой вывески и чувствую локтями липкую поверхность стола.

Я делаю ещё один укус, а в голове всё крутятся слова Рида: «Найди свой вариант бумбокса».

Вот в этом-то и проблема. Я никак не могу понять, что это должно быть. Ингрид богата, знаменита и недосягаема. Она может купить всё, что захочет, поехать куда угодно, быть с кем угодно. Что, чёрт возьми, я могу дать ей такого, чего она не получит по щелчку пальцев?

— Ещё пива к твоему инфаркту на тарелке? — раздаётся рядом знакомый голос.

Я поднимаю глаза и вижу Джози — официантку, которая обслуживает меня с самого первого курса, ещё с тех времён, когда у меня было фальшивое удостоверение, уже облезшее по краям. Она стоит, уперев поднос в бедро, а из небрежного пучка на макушке во все стороны выбиваются пряди волос.

— Не, всё нормально.

Она не уходит. Просто стоит и сверлит меня тяжелым взглядом, словно пытается прочитать на моем лбу какой-то мелкий шрифт. Наконец она спрашивает:

— Ладно, Паркс. Что случилось?

Я натягиваю ухмылку.

— С чего ты взяла, что что-то случилось?

Она фыркает.

— С того, что за четыре года, что я тебя тут обслуживаю, ты каждый чёртов раз флиртовал со мной и пялился на мои сиськи.

— Я и сейчас попялился, — машинально протестую я. И да, это чистая правда. Буфера у Джози что надо. На ней эта короткая обтягивающая майка с глубоким V-образным вырезом, от которого у любого натурала в баре слюнки текут. Но я понимаю, о чём она. Я подкатывал к ней с самого первого дня, как переступил порог этого заведения. Она старше. Чертовски сексуальна. И абсолютно не в моей лиге. Если честно, я даже рад, что у нас ничего не вышло. Она классная девчонка и отличный друг.

Она ставит поднос на соседний стол и скользит в кабинку на сиденье напротив. Я моргаю. Я никогда раньше не видел, чтобы она садилась во время смены. Вообще ни разу.

— И вон там сидит целый стол девчонок из «Phi Nu»6 , — она кивает в сторону компании студенток в обтягивающих топах и экстремально коротких шортах. — А ты их даже не заметил.

— Я пришёл поесть, а не подцепить кого-то, — я перевожу на неё хмурый взгляд. — И уж точно не для того, чтобы меня домогались.

— В общем, что бы там у тебя ни происходило, Паркс, тебе нужно срочно взять себя в руки.

— Да неужели? Это еще зачем?

— Да затем, что я поставила все свои деньги на то, что «Волна» возьмет кубок в следующем сезоне. — Она откидывается на спинку сиденья и ухмыляется. — И для этого им понадобишься ты.

На этот раз я действительно коротко и хрипло смеюсь.

— Ты слишком в меня веришь.

Джози лишь понимающе улыбается и легко выскальзывает из кабинки.

— Представь себе, так и есть. Ты упрямый, Джефферсон. И упертый. Ты приходил сюда неделя за неделей и раз за разом пытал удачу, даже когда твои шансы были откровенно дерьмовыми.

— Да, только все эти попытки так и не привели к голу. Некоторые назвали бы это поведением психа. И какой в этом был смысл?

— Смысл в том, что кто-то должен был научить тебя слышать слово «нет». — она со смехом качает головой. — Я четыре года наблюдала, как ты на одном обаянии затаскивал в постель половину этого кампуса. И каждая девчонка уходила от тебя с чувством, будто выиграла в лотерею.

— Справедливости ради, довольными оставались абсолютно все, — я подмигиваю ей.

— Ты невыносим.

— Слышал уже, — бормочу я.

Её улыбка становится чуть мягче, буквально на долю секунды, и она добавляет:

— Джефферсон, не бойся использовать эту смесь упрямства и обаяния, чтобы получить то, чего хочешь, не только в хоккее и сексе.