Ноа коротко бросает:

— После поражения вкус победы ещё слаще.

— Да, чёрт возьми, в сто раз лучше, — усмехаюсь я.

Позже Гидеон наклоняется над штангой и спрашивает:

— Это ты встречаешься с поп-принцессой, да?

Я замираю. Пальцы сильнее сжимают гантели.

— Ты её знаешь?

Он пожимает плечами.

— В детстве у нас не было доступа к электронике. Но сейчас-то есть. Ингрид Флоктон знают абсолютно все.

Автоматически в голове вспыхивает мысль: потом обязательно расскажу это Ингрид. Что даже парни, выросшие буквально вне мира, знают её имя. Представляю, как бы она рассмеялась и шутливо закатила глаза. Но улыбка сходит с лица почти мгновенно. Потому что реальность с размаху врезается прямо в грудь: она не ответила ни на один звонок. Ни на одно сообщение. С тех пор, как сбросила вызов.

Почему, мать его, это так больно? Слава богу, Риз щадит меня и переводит тему.

— А вы с кем-нибудь встречаетесь?

В ту же секунду в зале что-то изменилось. Неуловимо. Беззвучно. На уровне невысказанных намеков.

Джеб качает головой.

— Нет. Нам сейчас не до этого, нужно полностью сфокусироваться на игре. Женщины отвлекают.

— Ну-ну, — усмехаюсь я. — Хоккейные зайки будут вас просто обожать.

Риз фыркает в знак согласия, но парни остаются совершенно равнодушными. Такой самоконтроль для меня — что-то из области фантастики. Четыре года. За четыре чёртовых года я перетрахал половину кампуса. Каждую девушку на трибунах. На вечеринках. В баре. Я отказался от всего этого ради Ингрид. И ни о чём не жалею. Но мысль о том, как они жили там, в «Безмятежности», с этими договорными браками и прочей дичью… Нет. Ни за что.

Делая очередной подход, я ловил себя на мысли: сколько же психологического багажа они притащили с собой из тех лет? После документалки, которую Твайлер заставила нас посмотреть, я хорошо помню правила: никаких свиданий. Браки одобрял лично лидер секты. Если вообще считал нужным кому-то их «даровать», а не оставлял женщин себе.

Я снова смотрю на них. Джеб закинул руки за голову, расслабленно держась за перекладину турника и наблюдая, как Гидеон лежит на скамье, а его брат вешает на гриф блин за блином, прилично увеличивая вес. Они молчат. Но это не закрытость. Скорее, они разговаривают без слов. Взглядами. Движениями.

Позже мы шнуруем коньки и выходим на лёд. Прохладный воздух арены мгновенно ударил в лицо, но сейчас это было как нельзя кстати. На льду дышалось легче, чем в душной тренажерке.

Клюшки у них уже в руках. Они легко скользят вдоль борта, проверяя лезвия, мгновенно перебрасывая шайбу друг другу в каком-то почти безупречном ритме, и я невольно замираю. Они двигаются слишком слаженно. Слишком точно. Будто один организм. Хотя мы знакомы от силы пару часов.

Я подъезжаю к Ризу, задевая его плечом.

— Видишь это? — тихо говорю я, наблюдая, как они отрабатывают передачу. — В их движениях есть история.

Риз бросает на меня быстрый взгляд.

— Да уж, это трудно не заметить.

Я не могу отвести глаз. То, как они едва заметно смещаются. Как Ноа прикрывает Гидеона от силового приема. Как Холт заранее считывает их следующий шаг ещё до того, как они сами его делают. Такое приходит не только с тренировками. Это нечто большее, чем просто хоккей. Что бы ни ждало нас в следующем сезоне, это будет чертовски интересно.

Глава 25

Ингрид

Мой телефон не умолкает ни на секунду.

Надо бы просто выключить звук. Или вообще швырнуть его через всю комнату, пусть батарея сядет до нуля, пока он не превратится в бесполезный кусок металла и стекла. Но вместо этого я держу его экраном вниз на столе, и каждая новая вибрация проходит через меня, как напоминание о том, что трусиха здесь именно я.

Когда я всё-таки не выдерживаю и беру его в руки, там снова одно и то же.

«Мы можем поговорить?» «Мне нужно, чтобы ты меня выслушала». «Мне жаль. Пожалуйста, набери меня». «Мне плевать, как сильно ты злишься, Ангел, мне просто нужно услышать твой голос».

По идее, каждое из этих сообщений должно было бы придавать мне сил. Расставания ведь всегда были моим топливом. Разбитое сердце — в куплеты. Предательство — в припев. Но вместо привычного творческого огня я чувствую лишь толщу воды, которая с силой давит мне на грудь. Медленно затягивающую под поверхность.

— Ингрид. — Мэдисон щёлкает пальцами прямо перед моим лицом, выдёргивая меня обратно в реальность. — Ты меня вообще не слушаешь.

— Слушаю, — вру я. Даже для самой себя мой голос звучит пусто.

Она прищуривается, скрестив руки на груди, словно разговаривает не со своей лучшей подругой и одновременно начальницей, а с упрямым подростком.

— Хорошо. Тогда повтори, что я только что сказала.

Я не могу. Потому что в голове крутятся только слова Джефферсона.«Да, список был…»

Мэдисон тяжело вздыхает и пододвигает ко мне ноутбук. Экран светится цветной таблицей, разбитой по категориям.