— Со мной такого ещё не случалось.

— Чего именно? — спрашивает он.

— Чтобы женщина меня игнорировала. — Внутреннее напряжение становится невыносимым. — Или использовала меня на публике как запасной вариант. — Я сам не понимаю, что сильнее — злость, ревность или тупая боль под рёбрами. — Такое чувство, будто меня просто использовали… Чёрт, неужели именно это чувствовала она? Мы… использовали друг друга?

Риз смотрит на меня и качает головой.

— Не думаю, что происходит именно это.

— Может, и нет. Но я даже не понимаю, сколько мне ждать, прежде чем попробовать снова. Или уже просто отпустить всё к чёрту и признать поражение?

— Дай ей немного времени. Иногда женщинам нужно пространство.

Тоже мне, блядь, помог. Время уходило, каждая секунда неслась быстрее предыдущей. Музыка из тренажерного зала доносилась до нас еще до того, как мы подошли к дверям. Тяжёлый бит. Такое обычно любит включать Аксель.

— Готов? — спрашиваю я, хотя сам не уверен.

— Всё будет нормально. Нас это напрямую не касается, — отвечает Риз, пытаясь вернуть мне хоть какое-то чувство реальности. — Наша задача — просто сгладить переходный период.

Год после большой победы всегда самый тяжёлый. Особенно когда вместе с выпуском уходит половина стартового состава. Наверное, именно поэтому тренер пошел на риск, подписав троих парней из команды колледжа. Но то, что они были частью секты «Безмятежность»? Этому нет другого оправдания, кроме того, что у Брайанта слишком доброе сердце. Ладно, проехали. Он хотя бы предупредил нас насчет новичков: Холт и братья Уорд. Защитник, центр и правый нападающий. Сказал, что они жёсткие. Сырые. Не такие отточенные, как наш состав в этом году.

Двери распахиваются, и плотная волна тяжелого баса с ходу ударила мне прямо в грудь.

— Господи, Аксель что, забыл выключить свой плейлист? — шучу я. За четыре года, проведённые бок о бок, я уже мог с закрытыми глазами определить, чья музыка играет.

Стоило нам переступить порог, как трое новичков одновременно подняли головы. Повисла та самая характерная пауза, когда мужики оценивающе сканируют друг друга с ног до головы, прежде чем решить, как себя вести.

Тот, что стоит у стойки, выпрямляется, всё ещё удерживая штангу рукой. Светловолосый. Широкий, как бетонная стена. Пот насквозь пропитал ворот его толстовки с обрезанными рукавами и логотипом «Общественный колледж Клинтона» на груди. Серые глаза скользят по нам — холодные, острые. Будто ты шагнул прямо под прожектор.

— Джеб Холт, — произносит он низким голосом.

Парень на скамье сдирает тейп с пальцев. Темные волосы влажными прядями облепили лоб, а выцветшая, заношенная до дыр футболка буквально прилипла к спине. От него так и веяло бешеной, хаотичной энергией — то ли чувак перебрал с кофеином, то ли хронически недосыпал.

— Гидеон Уорд, — добавляет он, бросая рулон тейпа на пол.

Его тон звучит чуть легче, но взгляд задерживается на нас слишком долго. В этом любопытстве есть что-то такое, от чего становится не по себе.

Последний из троицы даже не сдвинулся с места, замерев у тренажера для жима над головой. Руки опущены по швартам, пальцы сжаты в кулаки, у висков вьются черные как смоль кудри. Он суше, чем остальные, но рельеф у него не менее жёсткий. Взгляд прикован к полу перед собой, челюсть напряжена до боли. Его бедра напряглись, и он мощным толчком выжал вес вверх.

Гидеон небрежно ткнул в его сторону большим пальцем.

— А это мой брат, Ноа. Пытается побить личный рекорд.

Риз прочищает горло и, как всегда, берёт ситуацию в свои руки.

— Я Риз, а это Джефферсон.

Я киваю.

— Добро пожаловать в Уиттмор. Смотрю, вы времени зря не теряли и пришли раньше нас.

Тренажерка — пожалуй, идеальное место для подобного знакомства. Для спортсменов это наш язык. И ничто так не снимает напряжение, как железо и вес. Каждый быстро входит в свой ритм. Мы с Ризом страхуем друг друга — как делали последние четыре года. Перекидываемся короткими фразами. Все вежливы. Даже слишком. Но под этой внешней нормальностью чувствуется что-то ещё.

Это видно по тому, как они двигаются. Как единое целое. Тут явно крылось что-то более глубокое, чем просто статус товарищей по команде, хотя в случае с Ноа и Гидеоном всё логично — они же братья. Близнецы? С ходу не скажешь. Они не идентичны, но сходства достаточно, чтобы сразу понять, что они родня. Они держались плечом к плечу, даже находясь в противоположных углах зала. Я видел подобную ментальную связь только у родных братьев или у парней, которые вместе прошли через какое-то жесткое, беспросветное дерьмо.

Холт ставит штангу на стойку, небрежно вытирает пот с лица и будто между делом спрашивает:

— Ну и каково это было? Замороженная четверка?

Тут и пояснять не надо, о чём он. Победа. Каково это — выиграть?

— Невероятно, — отвечает Риз. — Особенно после того, как в прошлом году мы не дотянули.