Сладкоголосый мальчик, чье имя знает мир.

Я подпустила близко, но черту не перейти —

Тебе не суждено сказать, что я была твоей.

Я утянула тебя в тени,

подарила жаркий поцелуй,

Твои руки шептали «может быть», но, милый…

Я сразу расставила точки над «и».

Можешь звать это магией, считать пустой забавой,

Но едва взойдет солнце — меня уже не станет.

Мы вспыхнули на миг, ярко и быстро,

Но не принимай этот пожар за обещание.

Не притворяйся, будто это было всерьез.

Ты пригубил этот коктейль, но, мальчик…

Это всего лишь глоток, и ничего больше.

Ты выглядишь так, будто привык слышать «да»,

Привык ломать чужие сердца.

Но я здесь не для того, чтобы разбиться вдребезги

Ради спортивной джерси и идеальных скул.

Поэтому я просила тебя не идти за мной,

Просила катиться к черту и выигрывать свое дурацкое кольцо.

У меня — стадионы, у тебя — статистика побед,

И мы оба прекрасно понимаем, что это значит.

Можешь оставить этот момент себе, скрепив его ухмылкой,

Но не переписывай историю, не разгоняй пиар —

Ты сам прекрасно знаешь, что это было.

Можешь звать это магией, считать пустой забавой,

Но едва взойдет солнце — меня уже не станет.

Мы вспыхнули на миг, ярко и быстро,

Но не принимай этот пожар за обещание.

Не притворяйся, будто это было всерьез.

Ты пригубил этот коктейль, но, мальчик…

Это всего лишь глоток, и ничего больше.

Не оборачивайся назад с видом, будто мы упустили судьбу,

Не рисуй сердечки там, где изначально пустота.

Это был просто поцелуй, а вовсе не обет,

И я не твоя — ни сейчас, ни когда-либо впредь.

Можешь звать это магией, считать пустой забавой,

Говорить, что я та самая, кого ты упустил.

Мы танцевали в огне, но я не стану гореть ради этого.

Сохрани эту искру, но забудь про мечту.

У тебя был твой шанс, и ты его просрал.

Тебе достался поцелуй, но, детка…

Это всего лишь поцелуй. Просто поцелуй в темноте…

И ничего больше»

Последняя нота повисает над ареной, словно тайна, разделённая с тысячей незнакомцев. Зал замирает на секунду, давая тексту возможность вздохнуть, прежде чем взрывается оглушительными, сумасшедшими овациями.

— Спасибо вам за всё! — выкрикиваю я, передавая гитару и уходя вглубь сцены, пока музыка группы подхватывает меня, словно волна.

Адреналин бешено пульсирует в венах. И на короткий, ослепительный миг я позволяю себе почувствовать это:я недосягаема, я неудержима, и весь этот свет — только мой.

* * *

— Эта песня!

Весь остаток вечера я только это и слышу. От мамы, которая ждёт меня сразу за кулисами. От танцоров и всей моей команды. На афтепати только об этом и говорят. Один и тот же вопрос преследует меня повсюду:это было о Джефферсоне? Он разбил тебе сердце? Где он?

Я сама это сделала. Но я всегда так живу. Я выпускаю свои чувства в мир — строчка за строчкой, песня за песней — и надеюсь, что это попадёт в самое сердце. Надеюсь, что это поможет мне исцелиться.

И, похоже, эта песня действительно попала людям прямо в сердце. Прямо в душу.

Сама вечеринка представляет из себя смесь знаменитостей, людей из индустрии, моей команды и всех, кто сделал этот тур легендой. Я всё ещё на эмоциональном подъёме, почти в полубреду от осознания, что всё закончилось. Больше нет дат в календаре. Больше нет шоу, к которым нужно готовиться. С бокалом шампанского в руке я двигаюсь сквозь толпу, отгоняя любые мысли о том, что будет дальше.

И тут я вижу его.

— Чёрт, — вырывается у меня вслух. Слишком громко. Мэдисон резко поворачивается ко мне.

— О, чёрт. Милая, я разберусь.

— Нет. Я сама.

Джейк.

Он стоит, облокотившись на барную стойку. Тот же худощавый силуэт, рядом с которым я когда-то лежала в темноте, пока мы писали музыку и притворялись, что любим друг друга. Его карие глаза нервно скользят по залу. Он прекрасно понимает, что вломился на мою вечеринку. И ещё лучше понимает, что я не устрою сцену и не велю его вывести.

И этот порочный круг продолжается.

В прошлый раз, когда я его видела, рядом был Джефферсон. Он тогда легко поставил Джейка на место. Сегодня Джефферсона здесь нет. И, похоже, Джейк тоже это знал, прежде чем сюда прийти. Теперь он здесь, и воздух между нами мгновенно натягивается, как струна.

Наши взгляды пересекаются. Он направляется ко мне. Что ж, значит, этого разговора не избежать.

— Привет, — говорит он тихо, его голос прорезает музыку и гул голосов. — Великая ночь.

Я молча киваю, поддерживая эту светскую игру. Пусть думает, что мы играем по его правилам. Но дело не в одной ночи. Дело в том, что копилось между нами годами.

— Эта песня… это было нечто.

— Спасибо.

— В прошлый раз нам не удалось поговорить. Я подумал… может, сейчас получится.