Его объятия вокруг меня становятся ещё крепче, в этом жесте сквозит и защита, и абсолютное собственничество. Я сильнее прижимаюсь к нему, пока пикап сворачивает в сторону Поместья, и снова позволяю себе укрыться в этом безопасном пузыре мира Джефферсона.

В его мире. Хотя бы ещё ненадолго.

Глава 22

Джефферсон

Я благодарно машу тренеру рукой и быстро завожу её в дом. К счастью, здесь тихо. Сразу замечаю, что Ингрид всё ещё дрожит, и у меня внутри всё скручивается. Я не знаю, это из-за той толпы или из-заменя . Из-за того, что я там натворил.

Потому что да, я и раньше толкал парней на льду. Сбрасывал перчатки, лез в драку. Этого требует хоккей, этого от нас ждут. Но то, как я набросился на того ублюдка, когда он схватил её… Это не имело никакого отношения к хоккею. Это была чистая, уродливая ярость. И если она это увидела — по-настоящему увидела, — может, её трясёт именно потому, что теперь она понимает, на что я способен.

— Ингрид, — начинаю я, подбирая слова. Мне не жаль. Ни капли не жаль того придурка, но все же … — Скажи, что тебе нужно.

— Все нормально. Я же сказала.

Я смотрю на неё сверху вниз. Она вся сжалась, бледная и обхватила себя руками. Мой взгляд опускается к разорванной ткани на плече, и новая волна ярости прокатывается по мне.

— Ничего не нормально.Ничего из этого не норма.

А если бы этот ублюдок причинил ей боль? Если бы подобрался ближе? Если бы меня там не было? Господи.

Я касаюсь её щеки.

— Ты же вся ледяная.

— Не могу согреться.

— Тогда давай это исправим.

Я веду её наверх, в ванную, и включаю душ на максимум, пока помещение не начинает заполняться паром. Между нами повисает напряжение. Что-то хрупкое, натянутое до предела. Я больше не могу молчать и прочищаю горло.

— Ты… ты меня боишься? После того, что случилось на улице? Я знаю, какая репутация у хоккеистов, нас считают повернутыми на насилии, но клянусь, в обычной жизни, вне льда, я бы никогда никого не ударил.

Она смотрит на меня своими большими глазами.

— Нет. Господи, нет, Джефферсон. — В её взгляде блестит влага. — Я тебя не боюсь. Ни один человек, который не получает за это зарплату, никогда в жизни так меня не защищал.

Облегчение накрывает меня так резко, что на секунду кружится голова. Я беру её лицо в ладони, большим пальцем провожу по щеке, влажной от пара.

— Я побоялся, что перегнул палку.

— Я не боюсь тебя, но мне тошно от мысли, что я втянула тебя во всё это, — она опускает взгляд. — Теперь наверняка поднимется огромный шум, и тот парень может даже подать заявление…

— Эй. — Я мягко, но твёрдо останавливаю её. — Меня это вообще не волнует. И этого ублюдка я не боюсь.

— Но это может отразиться на твоем контракте в лиге!

— Ангел. — Заставляю её снова посмотреть на меня. — Я со всем разберусь.Мы разберёмся. Это часть твоей жизни. И я готов принять эти правила игры.

Она кивает, и напряжение в её плечах немного спадает. В ванной становилось всё теплее, пар заполняет пространство между нами. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем она тихо спросила:

— Ты ведь серьезно это сказал?

— Что именно? — я всматриваюсь в её лицо.

— Ну, когда назвал меня своей девушкой.

Слова застревают у меня в горле, но я всё равно киваю.

— Да. Абсолютно серьезно.

Вроде бы ничего такого. Просто признание, что мне нравится эта девушка. Что я хочу, чтобы она была моей. Чтобы весь мир это знал. Но это ощущается чем-то очень значимым.

И когда она едва слышно выдохнула: «Побудь со мной», сердце в моей груди застучало как бешеное.

— Я никуда не уйду, — обещаю я.

Подхожу ближе и помогаю ей снять одежду. Сначала осторожно снимаю разорванную футболку. Потом легинсы. Медленно стягиваю трусики по её бёдрам. Аккуратно расстёгиваю лифчик. Раздеваю её неспешно, почти благоговейно, пока она не остаётся передо мной совершенно обнажённой. Она прекрасна — как и всегда, — но сейчас в ней есть и что-то хрупкое. И всё, чего я хочу, это защитить её.

В её глазах мелькает что-то удивительно мягкое, прежде чем она делает шаг под струи душа, подставляя лицо горячей воде. Я быстро сбрасываю свою одежду, позволяя ей упасть бесформенной кучей на пол, и вхожу следом.

Жар окутывает нас обоих. Вода скользит по её коже, смывая последние следы внешнего мира. Я взял мыло и стал медленно намыливать её плечи, руки, спускаясь к пальцам и задерживаясь на них до тех пор, пока они снова не стали теплыми и розовыми. Она шумно выдыхает и этот маленький вздох подсказывает мне, что она наконец-то приходит в себя.

Я целую её. Сначала очень нежно. Лишь лёгкое прикосновение губ под ровным шумом воды. Она отвечает на поцелуй, приоткрывая рот и вцепляясь пальцами в мои мокрые волосы, будто ей было мало этой близости. Я осторожно прижимаю её к кафелю, закрывая собой. Мои ладони скользят по её бокам, по бёдрам, по плавному изгибу ягодиц. Её кожа под моими руками мокрая, тёплая, невозможно мягкая. Совершенная.