— Ага, — он затягивает меня внутрь и закрывает дверь с глухим щелчком. — Днём или ночью, короче в любой момент, когда накроет желание. — Он делает шаг ближе, и его голос становится ниже. — Как сейчас, например.

— Это безумие.

— Это колледж, Ангел. Особенно когда ты в числе избранных, — он подмигивает. — То есть в сборной университета. Спортсмен первого дивизиона.

Прежде чем я успеваю закатить глаза от этого спортивного пафоса, его рот накрывает мой, поцелуй горячий, жадный и настойчивый. Он заставляет мои губы раскрыться навстречу его языку. Он обхватывает ладонями моё лицо, а затем скользит ниже, цепляясь за край футболки в жадном поиске голой кожи.

— Джефферсон…

Я пытаюсь вдохнуть, но он глотает мои слова, целуя глубже, более жадно. В следующее мгновение он подхватывает меня и усаживает на стол в центре аудитории. Деревянная поверхность тихо скрипит под нашим весом. Его тело тут же вклинивается между моих бедер, его вставший член жестко упирается в меня, и из моего горла вырывается тихий, беспомощный стон.

— Я просто не могу не трогать тебя, Ингрид, — хрипло выдыхает он, скользя губами по моей шее, и слегка прикусывая зубами чувствительную кожу. — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу.

Его руки везде. Он сжимает мою грудь через ткань футболки. Проводит ладонью по бедру. Поднимается выше. Ещё выше. Он задирает ткань, обнажая меня, и стягивает бюстгальтер вниз, пока соски не напрягаются от прохладного воздуха. Он наклоняет голову, проходясь по ним кончиком языка, а затем полностью вбирает один сосок ртом. Стон, срывающийся с моих губ, выходит совершенно бесстыдным. Я запускаю пальцы в его волосы, удерживая его, пока он сосет и покусывает меня, уделяя внимание каждой груди по очереди, отчего моя спина сама прогибается над столом.

— На вкус ты даже лучше, чем в моих фантазиях, — бормочет он, на секунду отстраняясь. Его губы влажные, а взгляд совершенно безумный.

— Ты фантазировал обо мне? — мой голос дрожит.

— Каждую чёртову ночь с того момента, как мы познакомились.

Он усмехается и снова опускается ниже, осыпая поцелуями мой живот, пока мои мысли окончательно не начинают путаться.

— Скажи мне остановиться, — хрипло бросает он, словно вызов.

Я резко выдыхаю:

— Даже не смей.

Этого ему достаточно. Мои джинсы оказываются на лодыжках раньше, чем я успеваю осознать, что он их расстегнул. Трусики следуют за ними одним быстрым движением. Прохладный воздух касается кожи всего на полсекунды, после чего его сменяет горячий рот Джефферсона. Он приникает ко мне, а его язык начинает неистово ласкать клитор.

Я громко вскрикиваю, вцепляясь в край стола так, что сводит пальцы. Он глухо стонет прямо в меня, словно это он теряет контроль, и от этой вибрации по моей спине пробегает дрожь. К его рту присоединяются пальцы. Они медленно входят внутрь, сгибаясь именно так, как нужно. Я бессовестно подаюсь ему навстречу. Комнату наполняют влажные звуки его языка и наше рваное дыхание.

— Ты знаешь, как я люблю твою киску? — выдыхает он, разводя меня пальцами и снова касаясь языком.

— Кажется начинаю догадываться, — едва выговариваю я, балансируя на самом краю.

Еще один горячий, глубокий толчок языка. И я срываюсь, рассыпаясь на части прямо на столе в сто десятой аудитории, пока Джефферсон Паркс находится между моих ног, даря мне воспоминание, которое, я знаю, будет вечно жечь мне вены.

Я всё ещё дрожу, когда он наконец отстраняется и проводит тыльной стороной ладони по губам. Его зрачки расширены. Он выглядит совершенно ошалевшим. И мне это нравится.

Но я не хочу быть просто ещё одной девушкой из 110 кабинета. Я хочу стать той, которую он запомнит. Которая даст ему то, чего у него никогда не было.

— Джефферсон…

Мой голос всё ещё хриплый после оргазма, но я упираюсь ладонями ему в грудь, останавливая, прежде чем он успевает снова наклониться за поцелуем.

— Что? — он хмурится, будто боится, что я сейчас сорвусь и убегу.

— Я не хочу, чтобы это было просто ещё одно воспоминание о перепихе в 110 кабинете. Ещё одна история, которую ты потом будешь рассказывать. — Он открывает рот, но я качаю головой, не давая ему вставить ни слова. — Я хочу, чтобы это воспоминание стало только нашим. Чем-то особенным. Тем, чего ты не делал больше ни с кем.

Он внимательно вглядывается в мое лицо, и я вижу по глазам: он понимает. Понимает это мое эгоистичное желание заявить на него свои права. Быть значимой. Тогда я улыбаюсь и медленно веду ладонью вниз по его груди, через живот, останавливаясь у самого пояса его джинсов.

— Однажды ты сказал, что хочешь сделать со мной кое-что.

Он замирает.

— Что именно я сказал? Потому что список того, что я хочу с тобой сделать, бесконечный.

Я наклоняюсь ближе и шепчу ему прямо в ухо:

— Что хочешь трахнуть мои сиськи.