— У меня тринадцатилетняя дочь, Паркс, так что я, блядь, прекрасно знаю, кто главная поп-звезда на этой планете, — отрезает он так, словно Джефферсон — самый выдающийся тупица в мире. Затем он снова переводит взгляд на меня и протягивает руку. — Сид Брайант. Тренер Уиттмора. — Затем понижает голос. — Вы серьёзно встречаетесь с этим оболтусом?

— Очень приятно, — я пожимаю его руку и тут же слегка пошатываюсь. Джефферсон даже не сдвигается с места, крепко удерживая меня, пока я цепляюсь за него, как новорождённый оленёнок на льду. — И да, я здесь с Джефферсоном.

Тренер Брайант недоверчиво качает головой.

— Моя дочь ваша огромная фанатка. Знает наизусть каждую песню. Я обычно такого не делаю, но… — Он неловко достаёт телефон, почти смущённо. — Вы не могли бы?..

Джефферсон едва слышно бурчит под нос: «Невероятно», но так и не убирает руку с моей талии, пока я киваю.

— Конечно, — улыбаюсь я.

Тренер суёт телефон Джефферсону, и тому приходится на мгновение отпустить меня, чтобы сделать фото. Каким-то чудом я не падаю, пока мы улыбаемся в камеру.

— Спасибо, — он убирает телефон в карман. — Вы только что сделали меня отцом года.

— Уверена, дело не только в фотографии, — отвечаю я, за что получаю ещё одну улыбку.

— Веселитесь, — говорит он, но тут же бросает на Джефферсона выразительный взгляд. — Только попробуй всё просрать, Паркс, ты меня понял?

— Да, сэр.

Тренер уезжает со льда, а Джефферсон качает головой.

— Только ты могла превратить ситуацию, когда мой тренер поймал меня за нарушением правил, в фан-встречу.

Я улыбаюсь ему в ответ, сердце всё ещё бешено колотится от его рук на моей талии.

— Пожалуйста.

Я всё ещё смеюсь, когда в голову приходит мысль. Наверное, это самый неподходящий момент, чтобы поднимать эту тему — мы буквально катаемся, как в каком-то слащавом романтическом фильме, — но слова всё равно срываются с губ.

— Вообще-то, я хотела кое-что у тебя спросить.

Джефферсон склоняет голову.

— Да?

— Через пару недель будет благотворительный вечер. Для моего фонда. Я бываю там каждый год, это почти семейное мероприятие. Чёрный галстук, большой аукцион, море шампанского и неловкие речи. — Я проезжаю полукруг вокруг него и останавливаюсь, чувствуя, как подкатывает волнение. — Я хотела спросить не пойдёшь ли ты со мной?

Его бровь медленно ползёт вверх.

— Хочешь поглазеть на меня в смокинге, да?

Я закатываю глаза, чувствуя, как жар снова поднимается к щекам.

— Это была не главная причина. Но да, Паркс, появиться под руку с таким красавчиком никогда не лишнее.

Он тихо смеётся и скользит ко мне. Его ладонь ложится мне на спину, и он мягко оттесняет меня назад, пока мы не касаемся борта. Его руки оказываются по обе стороны от моей головы, заключая меня в эту его невозможную смесь самоуверенности и нежности, которая удаётся только ему.

— Мне кажется, это было бы здорово, — продолжаю я, и сердце колотится так громко, что, кажется, я слышу его в ушах. — Ты смог бы познакомиться с моей семьёй и друзьями, но… это будет публично. Очень много камер. Все воспримут это как заявление. — Я сглатываю. — Если ты к этому готов.

На мгновение выражение его лица смягчается, улыбка растворяется, уступая место чему-то более глубокому.

Он наклоняется ближе, и его тёплое дыхание касается моей щеки.

— Ингрид, я бы каждый чертов вечер надевал этот смокинг, если бы это давало мне право стоять рядом с тобой. Сопровождать тебя на важном вечере? Это не работа, это огромная честь.

Мир вокруг чуть качается, как всегда, когда он говорит вещи, которые пробираются сквозь всю мою выстроенную защиту. Я кладу ладони ему на грудь, удерживая равновесие, чувствуя под пальцами твёрдые мышцы и ровный, уверенный стук сердца.

— Осторожнее, Паркс. Если ты продолжишь говорить в таком духе, я, пожалуй, начну тебе верить.

Он дразняще касается губами уголка моего рта.

— На это и расчёт.

* * *

Но стоило нам выйти из здания арены, как этот уютный, сладкий мыльный пузырь, который мы построили на льду, с треском лопается.

— Ингрид! Сюда!

— Улыбнись нам, Ингрид!

— Джефферсон! Каково это встречаться с самой знаменитой поп-звездой в мире?

— Селфи! Пожалуйста, только одно селфи!

Они повсюду — пресса, фанаты, камеры, телефоны, поднятые над головами. Нас встречает сплошная стена шума и фотовспышек. Воздух густой, пропитанный резким запахом духов, кофе и зимнего холода, зажатого между слишком большим количеством тел.

Толпа смыкается почти мгновенно. Микрофоны тянут к нам. Телефоны суют прямо в лицо. Ручка едва не царапает мне щёку. Кто-то дёргает за рукав. Вспышка ослепляет меня белым светом.

Сердце срывается в бешеный ритм. Паника подступает к горлу. Мне становится тяжело дышать.

И в этот момент Джефферсон начинает действовать.