— Ингрид может быть не той самой, — продолжает Риз, — но она может оказаться той, кто покажет тебе, что ты вообще хочешь этих отношений. Тусоваться, цеплять девчонок из сестринств и фанаток хоккея было весело, чёрт возьми, но ничто… — он смотрит мне прямо в глаза, голос становится твёрдым, — и я имею в виду НИЧТО не сравнится с тем, когда ты влюбляешься в своего лучшего друга. — Он кашляет в кулак. — В смысле, в девушку.

— Сильная речь, Кэп.

— Ну, наше время здесь на исходе, так что я должен толкать свои речи, пока есть возможность.

Он улыбается, но между нами повисает странная серьёзность.

Я поднимаю стакан.

— Спасибо. За всё. За то, что ты мой лучший друг. За то, что был хреновым, но великим лидером команды. Я буду скучать по тебе, чувак.

— Да ладно, — он улыбается шире. — Увидимся на льду. Только не плачь, когда я надеру тебе задницу.

Будет дико играть друг против друга в лиге, но в то же время мне не терпится начать. Дорога впереди ждет крутая, и я хочу поскорее на нее ступить.

Через зал я замечаю, как Ингрид направляется в коридор к туалетам. Я допиваю пиво и иду за ней. Здесь темнее, тише, звук басов лишь глухо пробивается сквозь стены.

Когда она открывает дверь, я хватаю её за запястье, тяну в тень и прижимаю спиной к стене. Она приподнимает брови, с улыбкой.

— Это еще что такое?

Я блокирую её, уперевшись руками по обе стороны от её головы, и наклоняюсь так низко, что мои губы едва касаются её губ.

— Часть студенческой жизни напиваться и целоваться в тёмных углах.

Её смех превращается в тихий шепот у самого моего рта, прежде чем я целую её — голодно, грязно, словно всю ночь только и ждал возможности почувствовать её вкус. Она цепляется пальцами за мою футболку, притягивая ближе, и я запускаю руку в её волосы, другой сжимаю её бедро. Она на вкус, как пиво и соль. Её губы раскрываются навстречу моим, будто созданы для этого. Весь мир вокруг перестает существовать. Ни толпы. Ни шума. Ни софитов. Только она. Прижатая к стене. Целующая меня так, будто ей плевать, увидит ли кто-то.

И, вероятно, в этом и есть весь смысл. Это не постановка. Не глянцевая картинка. Никакого контроля. Всё по-настоящему, без фильтров. Только наше.

— Хочешь продолжить здесь или поедем домой? — шепчу я ей на ухо. Если она готова к быстрому и грязному сексу прямо в переулке за баром, то кто я такой, чтобы её останавливать?

Её рука скользит вниз по моим джинсам, и она крепко сжимает мой стояк.

— Джефферсон, пожалуйста, отвези меня домой.

Глава 21

Ингрид

Путь через кампус кажется бесконечным, и каждый уголок, утопающий в тени, становится новым искушением. Джефферсон просто не может держать руки при себе. А, я, если честно, и не хочу, чтобы он останавливался. Стоит нам притормозить хоть на секунду, его ладонь скользит мне под футболку, пальцы дразняще касаются кожи, или он прижимает свой твёрдый, настойчивый член к моему животу так, что у меня перехватывает дыхание и я едва не задыхаюсь от желания. К тому моменту, как мы срезаем путь через внутренний двор, я уже буквально цепляюсь за него, опьянённая похотью.

— А что бы ты сделал в обычной ситуации? — спрашиваю я, пытаясь перевести дыхание, когда мы выходим на дорожку, ведущую к центру кампуса. — С девушкой, которая не знаменита. Когда нет сайтов со сплетнями, только и ждущих возможности слить наши компрометирующие фотки.

Он замедляет шаг. Этот парень реально задумывается над моим вопросом. А потом смотрит на меня с той самой фирменной лукавой улыбкой, от которой я каждый раз таю.

— Идём за мной.

Мы резко сворачиваем по диагонали и спускаемся по небольшому склону. Внизу возвышается современное здание из стекла и стали.

— Добро пожаловать в студенческий центр Уиттмора, — говорит он, распахивая дверь так, будто это место принадлежит ему.

Внутри тихо. Слышно лишь слабое жужжание автоматов с напитками и ровный гул ламп под потолком.

— Он открыт круглосуточно. — Джефферсон указывает на закрытый фудкорт. — Сюда все сбегаются между парами. А вон там, — он кивает в сторону отдельной небольшой ниши, — кофейня, где Риз впервые засунул язык Твайлер в рот.

Я смеюсь, представляя всегда собранного, хладнокровного Риза в подобной сцене.

— Еще тут есть кинотеатр, магазин, где можно купить книги, толстовки и брелоки.

Джефферсон берёт меня за руку и ведёт вниз по длинной лестнице, затем по коридору, вдоль которого тянется ряд запертых дверей. Он останавливается у одной из них и оглядывается на меня.

— Что это?

— Кабинет 110.

— И что там?

Он набирает код доступа на цифровой панели. Замок со щелчком поддается, и Джефферсон толкает дверь внутрь.

— Аудитория для занятий и репетиторства спортсменов, — поясняет он. А затем его улыбка становится откровенно порочной. — Но чаще всего её используют, чтобы быстренько перепихнуться.

Я удивленно моргаю.

— Прямо в кампусе?