Последнее, что я вижу, прежде чем скрыться на втором этаже, как Аксель притягивает Надю к себе, совершенно бессовестно ухмыляясь.

— Но я же твоя свинка, — говорит он и целует её в висок. Потом поднимает взгляд на меня. — Если уж у такого ходячего бедствия, как я, всё получилось, Паркс, то у тебя с твоим ангелом точно есть шанс.

«Ангелом»? Я замираю.

— Ты что, подслушивал?

Он подмигивает.

— Стены из картона, бро, — подмигивает он, давая понять, что прекрасно слышал наши с Ингрид полуночные разговоры.

Позже я точно должен буду набить ему морду. Хотя, если он прав, возможно, не стану. Может, я и правда забегаю слишком далеко вперёд. Эти выходные могут обернуться полнейшей катастрофой, и всё наше с Ингрид возможное будущее закончится, не успев толком начаться. Или…

Я вхожу в комнату и начинаю сдёргивать простыни с кровати.

…может, именно это и нужно, чтобы наконец доказать самому себе, что я не боюсь чего-то настоящего.

* * *

В доме непривычно тихо. И чисто. Шелби реально выложилась по полной — в воздухе витает запах лимона вместо привычной смеси застоявшегося пива и спортивных сумок. Я выставил всех парней еще несколько часов назад, заявив, чтобы возвращались позже. Ну или не возвращались вообще — в зависимости от того, как всё пойдет.

Ингрид переступает порог и оглядывается.

— Это…

У меня сжимается грудь.

— Что?

Уголки её губ дёргаются.

— Не совсем то, чего я ожидала.

Во мне мгновенно вспыхивает паника, и я начинаю тараторить раньше, чем успеваю себя остановить.

— Ну, студенческое жильё, сама понимаешь. Берёшь то, что досталось. Поместье самый большой дом в районе, который называется Шотган, потому что раньше он был частью старой мельницы, которая здесь стояла. Большинство домов тут вытянутые и узкие, в таком стиле, а этот когда-то принадлежал владельцу. В какой-то момент хоккеисты подмяли его под себя, и мы удерживаем его уже много лет…

Я осекаюсь, когда она поднимает на меня взгляд. Её глаза блестят от едва сдерживаемого смеха.

— Я болтаю без остановки, да? — бормочу я.

— Это мило, — мягко говорит она.

— Ты милая.

Слова срываются с языка раньше, чем я успеваю их остановить. Мне требуется вся сила воли, чтобы прямо сейчас не подхватить её на руки, не унести наверх и не сорвать с неё всю одежду.

— А где все? — спрашивает она вместо этого.

Её мысли, похоже, не в такой же глубокой и развратной яме, как мои.

— Наверное, в «Барсучьем логове», — пожимаю я плечами, стараясь выглядеть расслабленно, хотя пульс зашкаливает. — У них там сегодня ночь маргариты в аквариумах.

— И что это вообще значит?

Я смеюсь.

— Постоянно забываю, что ты не знакома со всем абсурдом студенческой жизни. В общем, это гигантская маргарита размером с аквариум для рыбок. Просто тонна текилы и гарантия ужасного похмелья.

Она улыбается той самой лукавой, чуть хищной улыбкой, которую я уже слишком хорошо знаю.

— Знаешь, чего мне сейчас хочется?

Я с надеждой приподнимаю бровь.

Её пальцы цепляются за ткань моей футболки, притягивая меня ближе.

— Спешл от Джефферсона Паркса.

— Ты ведь сейчас не про мой член, да? — тихо усмехаюсь я, уже заранее сдаваясь. Да и как, чёрт возьми, я вообще могу ей отказать в чём угодно? Я бы отдал ей всё. — Раз это то, чего ты хочешь, Ангел, ты это получишь.

Двадцать минут спустя мы пробираемся сквозь толпу в «Барсучьем логове». Ингрид прижимается к моему боку, пока я веду нас к дальнему столику. Здесь пахнет жареной едой и дешёвым пивом, полы липкие, музыка орёт слишком громко, но, когда она скользит ладонью в мою руку, мне кажется, будто я стал выше на метр.

По залу пробегает волна возбуждения, люди узнают нас. Точнее, её. Я привык к взглядам мужчин и женщин, когда прихожу в этот бар. Быть хоккеистом в Уиттморе означает, что тебя мгновенно узнают. Но сегодня энергия другая. Она одновременно тихая и оглушительно громкая.

— Ты уверена, что всё в порядке? — спрашиваю я, чувствуя, как по венам разливается инстинкт защитника. — Может, позвонить Марву?

Я уже успел привыкнуть к её молчаливому, но пугающе внушительному телохранителю. Пальцы Ингрид крепче сжимают мою ладонь.

— Он где-то здесь. И это ерунда. Я справлюсь. — Она слегка наклоняет голову. — Настоящий вопрос в другом, ты справишься?

Кто-то пытается украдкой нас фотографировать, но, если честно, мне плевать. Я наклоняюсь к её уху.

— Я хочу, чтобы все знали, что ты со мной, Ангел. И если кто-то решит перейти черту, ему придётся иметь дело со мной и моими друзьями.

Мне просто хочется, чтобы она хоть немного расслабилась и получила удовольствие. Мы её защитим.