Её взгляд становится острым.

— Тогда, может быть, это был Джефферсон.

От этого предположения у меня внутри всё обрывается, но почти сразу я отбрасываю эту мысль.

— Нет. Он бы никогда так не поступил.

— Ты знаешь его сколько? Пару недель? Ты не можешь знать, на что способен такой парень.

Я прикусываю язык, готовая огрызнуться, потому что ругаться с Мэдисон утром перед концертом последнее, что мне сейчас нужно. Она уже много лет моя правая рука. Мой якорь. Я ей доверяю. Правда доверяю. Но что-то в её тоне заставляет меня насторожиться. Словно она хочет, чтобы я начала в нём сомневаться.

И, если честно, она не совсем неправа. Я действительно знаю Джефферсона не так давно. Всего несколько недель. Размытая череда поздних звонков, украденных часов вместе, одни идеальные выходные в его объятиях. Для фундамента этого мало. В этом она права.

Но то, что я всё-таки знаю, кажется мне надёжным. Он не гонится за камерами. Не вставляет моё имя в интервью и не пытается протиснуться под свет прожектора, который ему и так не нужен. Хоккей уже подарил ему больше внимания, чем большинство людей способны выдержать. Если бы Джефферсону нужна была слава, он получил бы её ещё много лет назад.

Когда я думаю о нём, о том, как тихо он ждёт меня после концертов, как слушает, когда я вываливаю на него хаос своего дня, как смотрел на меня, когда решил, что мне может угрожать опасность, я знаю, что он здесь не ради публичности. Он здесь ради меня.

И эта мысль одновременно пугает и успокаивает.

— Джейк знал, чем рискует, когда пришёл на концерт. Это не моя проблема. — Я наклоняюсь в сторону, чувствуя, как тянутся квадрицепсы. — Мы обе знаем, что не можем остановить сплетни. И если это никому не вредит, значит, это не имеет значения.

Я выпрямляюсь и встречаю взгляд Мэдисон. Мой голос звучит ровно и твёрдо.

— Впервые за долгое время я выбираю собственное счастье. И я не позволю никому заставить меня в этом сомневаться.

С океана дует легкий бриз, пряди волос поднимаются у лица, пока я углубляю растяжку на коврике. Мышцы приятно горят тем самым чувством, которое возвращает тебя в реальность, не позволяя мыслям разлетаться.

Телефон Мэдисон вибрирует. Она смотрит на экран, и её губы тут же сжимаются.

— Мне нужно ответить.

Я заканчиваю растяжку в одиночестве, стараясь не смотреть, как она уходит в дом. Когда дыхание наконец выравнивается, я сворачиваю коврик и босиком иду по каменным плитам к французским дверям.

Я уже почти переступаю порог, когда меня останавливают голоса.

— Мне звонили из полиции. Их техотдел смог получить больше информации по поводу коробки, найденной за кулисами, — голос Марва звучит тихо и сдержанно. — Оказалось, это сестра курьера. Она уговорила его пронести её вместе с кейтерингом.

— Значит, просто сумасшедшая фанатка, — отзывается Мэдисон коротко, будто уже закрыла эту тему.

— Мы всё ещё проверяем онлайн-угрозы, но, похоже, это было совпадение.

Ветер меняется, приносит солёный воздух и далёкий гул моторной лодки. Плечи остаются напряжёнными, облегчение так и не приходит. Всё это — часть моей работы. Та часть, которую я ненавижу, но которая идёт в комплекте.

И тут Марв говорит то, от чего я замираю.

— Пришла проверка биографии.

В голосе Мэдисон появляется острый интерес:

— О? Есть что-то, на что стоит обратить внимание?

— В целом, вся их компания чистая. Пару лет назад была потасовка в братстве, у Рейкстроу задержание за пьянство в общественном месте, но дело закрыли. Девушка, Надя, проходит по делу, но как пострадавшая.

— А Джефферсон?

Какого чёрта?

— Употребление алкоголя в несовершеннолетнем возрасте три года назад. Ничего серьёзного.

— Пресса так не подумает. Они устроят из этого шоу.

Сердце начинает биться быстрее. В груди скручивается не только замешательство, но и что-то более тёмное. Предательство.

— Он кажется хорошим парнем, — говорит Марв. — И делает её счастливой.

— Наша задача обеспечивать её безопасность, — резко отвечает Мэдисон. — И я должна была проверить.

Да черта с два! — хочется выкрикнуть мне, но я молчу. Потому что внутри сразу возникает конфликт. С одной, стороны она права. Кто-то действительно должен был всё проверить. Просто я была слишком погружена в себя, чтобы об этом подумать. Мой привычный круг — это люди, чьи ошибки сразу становятся заголовками. Скандалы, сплетни, разоблачения — всё на виду. Джефферсон и его друзья не живут под микроскопом. По крайней мере, пока.

И всё же, думаю я, дожидаясь звука их удаляющихся шагов, они сначала должны были посоветоваться со мной.

* * *