— Мне нравится, — говорит он, не выпуская меня из объятий. Его большая ладонь медленно скользит по моей спине. — Боевой режим. Напоминает раздевалку после игры. Особенно после победы.

Я улыбаюсь, ловя этот огонь в его глазах.

— Понимаю. Энергия зашкаливает. Моя команда сегодня была на высоте. Шоу прошло идеально, по крайней мере, для зрителей. Мы-то всегда видим мелкие недочёты, накладки, ошибки. Но если мы всё улаживаем и дарим людям лучший вечер в их жизни, значит, мы сделали своё дело.

— Блядь, — произносит он и снова приникает к моим губам. — Ты такая умная и сексуальная.

К моменту, когда мы добираемся до гримерки, адреналин начинает понемногу отпускать. Джефферсон чувствует себя как дома: развалился на диване, вытянув свои длинные ноги, он листает телефон с видом человека, которому абсолютно комфортно в моём мире. Не мешает и то, что он выглядит как модель. Идеальные черты лица, спокойная уверенность. А моя команда тем временем берётся за дело: вытаскивают шпильки из волос, отмечают недостающие пайетки, аккуратно снимают ресницы. Слой за слоем Ингрид Флоктон исчезает, пока не остаётся просто Ингрид.

Я уже сменила одежду, когда дверь открывается и входит Марв. Лицо у него непроницаемое — слишком непроницаемое, — и у меня мгновенно сжимается желудок. Он наклоняется и что-то шепчет Мэдисон. Её брови взлетают вверх, и по мне пробегает волна тревоги.

— Что? — выпаливаю я резче, чем собиралась. — Что случилось?

— Ничего страшного, — слишком быстро отвечает Мэдисон. — Просто… снаружи стоит человек, который хочет зайти.

В этом нет ничего необычного. Почти после каждого шоу кто-нибудь появляется, знаменитости, местные важные персоны, политики. Я привыкла улыбаться, пожимать руки, быть гостеприимной. Но с Марвом и Мэдисон что-то не так. Они ведут себя слишком тихо. Слишком осторожно.

— Почему вы ведёте себя странно? — настаиваю я, чувствуя, как в груди начинает нарастать знакомая тревога.

Мэдисон вздыхает, её взгляд скользит к Джефферсону на диване. Он ничего не замечает, всё ещё уткнувшись в экран. Наконец она смотрит мне в глаза.

— Это Джейк, — мягко говорит она. — Он здесь. И он хочет тебя увидеть.

Глава 17

Ингрид

Мэдисон смотрит на меня так, будто пытается понять, услышала я её или нет. И, если честно, не зря. Кажется, у меня шок, потому что на мгновение язык словно тяжелеет во рту, и слова даются с трудом.

— Джейк здесь? — у меня кружится голова. — Почему здесь? Почему сейчас?

— Он участвует в каких-то съёмках в городе, и, видимо, у съёмочной группы была ложа?

Это чушь. Полная, стопроцентная чушь. Он здесь, потому что в моей жизни появился кто-то другой, и впервые я та, кто двигается дальше первой. Выражение лица Мэдисон говорит о том, что она думает о том же.

Марв внимательно изучает мою реакцию, словно взвешивая каждый нюанс.

— Я могу сказать ему, чтобы он убирался, если хочешь.

— Нет. — Я слишком быстро качаю головой и заставляю себя сделать ровный вдох. — Всё нормально. Просто…

Мой взгляд косится в сторону Джефферсона. Он находится на другом конце комнаты, увлечён разговором с одним из тренеров, но его взгляд уже нашёл меня. Он явно заметил, как изменилась атмосфера между мной и Марвом. Его серые глаза чуть сужаются, на лбу появляется складка тревоги, пока он внимательно изучает меня.

Я пересекаю комнату, пытаясь собрать в кучу разбегающиеся мысли. Джефферсон встречает меня на полпути, его рука мягко касается моей руки, будто удерживая меня на месте. Будто заземляя.

— Что случилось? — тихо спрашивает он, склоняясь ближе, чтобы никто не услышал. — Ещё одна угроза?

Я качаю головой.

— Нет, ничего такого. Всё в порядке. Просто кое-кто хочет меня увидеть.

Он слегка наклоняет голову, хмуря брови.

— Да? Кто?

Я заставляю себя произнести это.

— Мой бывший.

Секунду Джефферсон просто всматривается в мое лицо. Затем напряжение отпускает его плечи, желваки на челюсти разжимаются. Он медленно выдыхает, будто с облегчением.

— А. — На его губах появляется едва заметная улыбка. — Понял.

Я удивленно моргаю.

— Тебе всё равно?

Мягким, но уверенным движением руки он заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо. Касание его костяшек к моей щеке такое нежное, что у меня почти подкашиваются колени.

— Меня волнует только то, что волнует тебя, Ангел, — говорит он. — Если ты хочешь с ним увидеться, я не против.

Что-то внутри моей груди вспыхивает. Тёплое. Трепетное. Это чувство заполняет всё изнутри так, что становится трудно дышать. То, как он смотрит на меня почти невыносимо. Будто в этот момент для него не существует ничего, кроме меня. Джефферсон Паркс. Мужчина, которого все считают всего лишь самоуверенным бабником. И который снова доказывает, что он один из тех редких, по-настоящему хороших мужчин.

Я тяжело сглатываю.