— Я хочу тебя, Ингрид, — говорю я, обнажая правду, которая жжёт мне грудь. — Я хотел большего с той самой ночи, когда впервые встретил тебя. А сегодня всё стало кристально ясно. Я не хочу «почти». Не хочу «наполовину». Я хочу тебя всю.

Её дыхание сбивается, ресницы дрожат. Потом она кивает.

— Всё, о чём я думала, когда меня окружила охрана, смогу ли я вернуться к тебе.

Это всё, что мне нужно было услышать. Мой рот накрывает её, жёстко, с облегчением, с адреналином, всё ещё грохочущим в крови. Она отвечает так же отчаянно, будто ей это нужно не меньше, будто она чувствовала тот же страх. Её пальцы хватаются за мою футболку, притягивая ближе, пока между нами не остаётся ни сантиметра.

К тому моменту, как мы спотыкаясь, входим в спальню, я уже наполовину обезумел от собственнической потребности. От желания убедиться, что она здесь. Что она в безопасности. Что она — моя. Дверь захлопывается, и я прижимаю её к ней, наши губы сливаются, руки зарываются в её волосы. Её тихий вздох ломает остатки моего самоконтроля.

— Ингрид, — стону я ей в шею, пробуя её кожу на вкус. — Ты со мной делаешь что-то… чего я не могу объяснить.

Она запрокидывает голову, приглашая меня зайти глубже.

— Покажи мне.

Я подхватываю её на руки и несу к кровати, будто больше ничего в мире не существует. Город, угрозы, хаос за пределами этих стен — всё исчезает. Есть только она. И я. И оголённая, неоспоримая правда, эта женщина принадлежит мне.

Я осторожно укладываю её на огромную кровать, смяв безупречно белые простыни, и тут же нависаю над ней, упираясь руками.

— Концерт был невероятным, — говорю я, прикусывая её нижнюю губу. — Ты, чёрт возьми, невероятная.

Наши губы снова встречаются, но теперь медленнее, глубже. Я целую её так, будто у нас в запасе вечность. Как бы сильно я ни хотел её жёстко и сразу, я ждал этого момента так долго. И я собираюсь насладиться каждой секундой.

Руки Ингрид скользят по моей груди, тянут за край футболки, пока я не стаскиваю её и не отбрасываю в сторону. Её глаза блуждают по мне — голодные, отчаянные — и, клянусь, я мог бы вспыхнуть от одного этого взгляда.

— Такое чувство, будто у твоих мышц есть собственные мышцы, — говорит она, проводя пальцами по линии пресса, уходящей под пояс моих брюк. Её прикосновение бьёт разрядом прямо в член, пульсация лишает способности ясно мыслить.

Я прижимаюсь губами к её шее, чувствуя, как под кожей грохочет пульс.

— Тебе нравится моё тело, Ангел? — хрипло шепчу я, слегка прикусывая кожу. — Оно твоё. Делай со мной всё, что захочешь.

Её ногти впиваются мне в плечи, бёдра выгибаются навстречу. Она такая горячая, такая возбуждённая — и, чёрт возьми, я ничуть не меньше. Я приподнимаю её футболку, обнажая кружевной лавандовый бюстгальтер. Соски упираются в тонкий атлас, и я провожу большим пальцем по выпуклой вершине. Она стонет и этот звук вырывает ответный стон из моей груди.

Я отодвигаю ткань в сторону, освобождая грудь, чтобы увидеть её, попробовать её, и втягиваю сосок между губами. Она мурлычет, подаётся вверх бёдрами, и я повторяю то же с другой грудью, дёргая кружево в сторону, жадно разглядывая её потрясающее тело.

— Господи Иисусе… — бормочу я, проводя рукой вдоль её тела.

Ингрид не миниатюрная девочка. Она женщина. С изгибами, с бёдрами, с полной, невероятной грудью. Она выгибается, и я тянусь за спину, ловко расстёгивая крошечную застёжку, отбрасывая кружево в сторону.

— Блядь, ты прекрасна.

Я глубоко вдыхаю, заставляя себя немного замедлить темп, чтобы насладиться этим моментом.

Обхватывая её грудь, добавляю:

— Когда-нибудь я их трахну. — Выдыхаю. — Но не сегодня.

Я веду рукой по изгибу её бедра, большой палец ныряет под ткань спортивных штанов. Каждое мое движение осознанное и выверенное. Я не спешу. И уж точно не собираюсь быть неосторожным. Мне нужно, чтобы она почувствовала, насколько это для меня важно.

Я стягиваю штаны ниже, пальцы проходят по тонкому краю кружевного белья. Она резко втягивает воздух, бёдра дёргаются. Я останавливаюсь, ловлю её взгляд и жду.

— Пожалуйста, — шепчет она.

Я раздеваю её полностью. Каждый сантиметр обнажённой кожи ослабляет мой самоконтроль всё сильнее. Она лежит подо мной, разрумянившаяся и идеальная, и я не могу перестать говорить ей, какая она красивая, как сильно я её хочу.

Не знаю, есть ли у неё кинк на похвалу, но, когда я касаюсь её между ног, она уже мокрая от желания, только от того, что я сосал её грудь и говорил, как она хороша для меня.

Я поднимаюсь, стягиваю джинсы, достаю презерватив из заднего кармана. Но не возвращаюсь сразу. Я сжимаю член и просто смотрю на неё.

Изучаю плавные линии её бёдер, то, как она выгибается в воздухе. Её яркие волосы раскинуты по белой наволочке, словно нимб. Кожа разогрета от моего рта, от щетины, но больше всего от желания.

Ингрид Флоктон хочет меня. И я не собираюсь это проебать.

— Ты собираешься что-нибудь с этим сделать? — спрашивает она, глядя на мою эрекцию. Я медленно провожу по члену рукой, чувствуя напряжение до самых яиц.