— Что это, чёрт возьми, сейчас было?! — я едва слышу Мэдисон, когда она набрасывается на меня в ту же секунду, как я схожу со сцены. Арена всё ещё бушует. Визги, крики, аплодисменты гремят под потолком. А я ещё не закончила. Это та часть шоу, которую никто не видит. Вокруг меня тут же смыкается кольцо людей: костюмеры, гримёры, стилисты по волосам, физиотерапевты. Я потная, мой голос на исходе, и я вот-вот рухну в обморок. Мне вручают смузи, калорийную бомбу с витаминами и электролитами, чтобы я не отключилась после трёхчасовой физической нагрузки, замаскированной под концерт.

Я бросаю взгляд на подругу и понимаю: вопрос Мэдисон не упрёк. Совсем наоборот. Я прекрасно знаю, что произошло на сцене. Возможно, это было лучшее шоу в моей жизни.

— Это было эпично. Просто охренительно.

Но врачебные предписания не дают мне ответить. Я даю связкам отдых в течение двух часов после каждого концерта. И, если честно, у меня всё равно нет слов, чтобы объяснить. Меня просто переполняла новая энергия. Желание отдать сцене всё, без остатка. Я всё время думала о Джефферсоне и его команде, о том, как они владели той игрой.

Я тоже хочу владеть своей игрой.

Вернувшись в отель, я, прихрамывая, направляюсь прямиком в комнату для восстановления. Тренеры уже ждут, всё на профессиональном уровне: ледяная ванна, массажный стол, врач, готовый перемотать ноги и проверить мозоли. Гламурно, да? Вот эту часть на сцене не показывают.

Телефон вибрирует ровно в тот момент, когда я опускаюсь в ванну, и сквозь зубы вырывается шипение, холод кусает кожу. Тренер поднимает телефон, и на экране загорается имя Джефферсона.

Как последняя школьница, я вскрикиваю, машу рукой и принимаю видеозвонок.

На экране появляется его лицо, острые скулы словно вырезаны светом.

— Привет… подожди, ты где?

— В ледяной ванне, — выдыхаю я. — Восстанавливаюсь после шоу.

— Вау. Жёстко. У нас на арене есть такая же.

— Я же говорила, что я крепкая, — отвечаю я, стараясь не вздрагивать, когда холод снова пробирает до костей.

— Ни секунды в этом не сомневался, Ангел.

Я улыбаюсь, хотя зубы начинают постукивать.

— Так… что случилось?

— Это заявление про нас…

У меня всё падает внутри.

— Боже. Ты видел? — я закрываю лицо ладонью. — Я просто попросила Мэдисон всё сгладить. Надеюсь, она не перешла никаких границ?

Он усмехается спокойно, совершенно невозмутимо.

— Думаю, есть вещи и похуже, чем когда тебя называют«красавчиком-тафгаем, который привел свою команду к победе вЗамороженной четверке» .

— Подожди, прочитай мне.

Джефферсон усмехается, листая ленту в телефоне.

— Готова?

— Давай.

—«Ингрид Флоктон больше не свободна? «Замороженная четверка» разжигает слухи о новом романе» , — начинает он. —«Слухи поползли после того, как мировая поп-звезда Ингрид Флоктон неожиданно появилась на финале «Замороженной четверки» в Чикаго в минувшие выходные. Поклонники гадали, пришла ли она поддержать друга, родственника или кого-то ещё. Масла в огонь подлило её появление на победной вечеринке «Уиттмора», где Флоктон зажигала на танцполе с Джефферсоном Парксом — тем самым красавчиком-тафгаем, который привел свою команду к победе в Замороженной четверке».

Он подчёркивает последнюю строчку и подмигивает мне так, что даже ледяная ванна перестаёт казаться холодной.

—«Искры между ними невозможно было не заметить», — поделился источник с вечеринки. — «Они даже не пытались скрываться, словно существовали в своём собственном мире». Итак… они пара? Неужели Паркс увез домой не только трофей?»

Я морщу нос.

— О боже. Команда не злится, что тебя так выделили?

Он качает головой.

— Нет. Скорее завидуют. Они все те еще мелочные сучки.

— Это не то, что мы отправляли в прессу, — быстро говорю я, щеки горят, даже несмотря на то, что он меня не видит. — Они всё преувеличивают ради кликбейтов, а не для того, чтобы поднять тебе самооценку.

— Уверена? — в его голосе появляется самодовольная нотка, и я легко представляю, как его ухмылка становится шире. — Потому что каждый раз, когда я с тобой разговариваю, у меня кое-что «поднимается». — Его взгляд темнеет. — По крайней мере, то, что в штанах.

Я чуть не соскальзываю в ванну.

— Ты не мог сейчас это сказать.

— По-моему, мог.

Я стону, но звук тут же превращается в смех, и я не успеваю его сдержать.

— Время! — зовёт Карлос. Я и забыла, что он здесь.

— Слава богу. Подожди секунду.

Я кладу телефон экраном вниз и позволяю Карлосу помочь мне выбраться из ванны. Холодная вода стекает по розовой коже, но внутри меня бодрость, почти эйфория. Через минуту я уже закутана в тёплый халат и иду в свой номер. Оставшись одна, снова открываю видео.

— Лучше? — спрашивает он.

— Да.