Он продолжает называть меня так, и я не знаю почему, ведь в этом моменте нет ничего ангельского. Хотя, возможно, что-то божественное всё же есть. Что бы это ни значило, мне все равно. Я не могу перестать тянуться к его прикосновениям. Моё тело полностью принадлежит ему. Дрожащее, покорное, жаждущее следующего движения, следующего толчка, следующей искры, которая отправит меня в небытие.

Я подаюсь вверх, кусаю его за нижнюю губу в смеси протеста и нужды — и рассыпаюсь. Словно взрываюсь миллионом искр звездного света. Кажется, что все нервные окончания взрываются одновременно, дрожь и судорожные вздохи растягиваются, становясь бесконечными.

Я цепляюсь за него, зажмурившись, позволяя ощущениям захлестнуть меня. Его губы находят мои — горячие, настойчивые, пробующие на вкус; он держит меня, не давая упасть. Я чувствую, как его член давит на мое бедро — твёрдый, тяжёлый — и я хочу его. Хочу его всего. Но прямо сейчас мне нужно только, чтобы он держал меня, пока я разлетаюсь на куски.

Когда оргазм наконец утихает, а тело всё ещё дрожит, я ощущаю его ладонь у себя на пояснице — тяжёлую, уверенную, удерживающую. Я прижимаюсь лбом к его груди, вдыхая запах его кожи, чувствуя жар его тела, силу рук.

Я тихо смеюсь, всё ещё дрожа.

— Сегодня твой вечер, а ощущение такое, будто приз достался мне.

Он притягивает меня чуть ближе, губами касаясь макушки.

— Поверь, я бы выигрывал каждый матч до конца своей жизни, если бы это значило, что после победы я буду чувствовать, как ты кончаешь на моих пальцах.

Он выходит из меня, и я почти стону от потери этой наполненности, но он не останавливается.

— Если кто-то когда-нибудь заставлял тебя чувствовать, что ты не лучшее, что случалось с ним за день, дай мне его номер. Я разберусь с ним. А потом найду тебя и заставлю кончить снова.

Я вздрагиваю от его слов, жар разливается по груди, пальцы сжимаются на его рубашке, будто я могу удержаться за него, за этот момент. На одно украденное мгновение внешний мир исчезает. Есть только он. Только я. Только стук сердца и отголосок того, что только что произошло.

И хотя я знаю, что это безумие, возможно, даже глупость, мне плевать. Потому что я никогда не чувствовала себя такой увиденной. Такой желанной. Такой живой.

И одно я знаю точно: тот контроль, который, как мне казалось, у меня был, медленно ускользает.

* * *

На следующий день мы выезжаем ещё затемно, автобус уже мчит нас в следующий город. Я устроилась в кресле, пока Стивен, мой массажист, творит чудеса с моими забитыми икрами.

— Почему у тебя такие напряжённые мышцы? — спрашивает он, проводя большим пальцем по задней поверхности ноги.

— Потому что кое-кто вчера хотел выглядеть мило и надел каблуки, — сообщает Мэдисон, усаживаясь в кресло напротив с телефоном в руке.

— Я и выглядела мило, — бурчу я.

Жалею ли я, что из-за этих каблуков стала достаточно высокой, чтобы руки Джефферсона доставали куда нужно? Нет. Придется ли мне за это расплачиваться на сцене всю следующую неделю? Определенно.

— Готова к своей ежедневной порции хаоса? — спрашивает Мэдисон.

Я откидываю голову назад и стону.

— А у меня есть выбор?

— Нет. Послушай вот это. — Она откашливается, изображая диктора новостей. —«Свет софитов и лёд арены: неужели Ингрид влюбилась в звезду Замороженной четверки?»

Я закатываю глаза.

— Очень креативно. Десять баллов за рифму.

Мэдисон ухмыляется и листает дальше.

—«Поп-принцесса и хоккейный красавчик? Фанаты уверены: они раскрыли личную жизнь Ингрид».

— Ох. — Я закрываю лицо руками. — Это звучит как плохой фанфик.

— О, погоди, вот моё любимое. — Она смакует каждое слово. —«Любимец Замороженной четверки забивает не только голы? Поклонники Ингрид требуют ответов».

— Они не могли такого написать.

— Ещё как могли. И дальше только лучше. — Она разворачивает ко мне экран. —«Пропуск за кулисы или бойфренд? Слухи связывают Ингрид с хоккейным сердцеедом».

Стив тихо хихикает. Предатель.

— Я просто танцевала с ним, Мэдисон. Всё.

Она усмехается.

— Ага, конечно. Просто танцы. Это как раз объясняет вот это… — она листает и читает певучим голосом: —«Таинственный мужчина Ингрид раскрыт? Источники связывают её с тафгаем «Уиттмора» Джефферсоном Парксом».

Я выхватываю у неё телефон.

— Дай сюда.

Она держит его вне досягаемости и заливается смехом.

— О нет, милая, мы ещё не закончили.«Пойманы вне льда: Ингрид Флоктон танцует с победителем «Замороженной четверки» на вечеринке».

Я прячу лицо в ладонях.

— Я всех ненавижу.

Мэдисон с фальшивым сочувствием похлопывает меня по колену.

— Поправка: ты ненавидишь всех, кто не шесть футов четыре дюйма ростом, не блондин и не собирается в НХЛ.

Я подглядываю на неё сквозь пальцы, чувствуя, как горят щёки.

— Ты ужасна.

— Зато ты в трендах. — И тут она задаёт главный вопрос. — Так что на самом деле происходит между тобой и Джефферсоном Парксом?