А под поверхностью совсем другая история. Тим Рэй, основатель, был настоящим уродом. Он втянул всех в нечто среднее между программой разведения животных и бесплатной рабочей силой. Оружие. Наркотики. Секс-траффик. Всё сразу. Несколько лет назад его собственный сын сдал его властям. После этого федералы накрыли их поселение.

Когда я поступил сюда, община уже почти не существовала, но легенды ходят до сих пор. Плюс документалки, которые Твайлер заставляет нас смотреть. Члены секты одевались в простую, старомодную одежду. У них были пустые взгляды. Женщины, укутанные с головы до ног. Их можно было встретить на Мэйн-стрит, когда они заходили и выходили из своего «офиса по вербовке».

— И вы думаете, они готовы к первому дивизиону? — спрашиваю я. Потому что всё это никак не вяжется с катком и клюшками.

Он кивает.

— Эти парни хороши. Очень хороши. Достаточно, чтобы продолжить наследие, которое вы построили.

Я переглядываюсь с Ризом.

— Тогда зачем вам мы? Нас ведь здесь в следующем году уже не будет.

— Я это знаю, умник, — огрызается Брайант, хотя в уголке его губ дёргается улыбка. — Мне нужны несколько парней, которым нечего терять. Чтобы вы провели с ними время на льду, показали кампус, помогли освоиться. Приняли их. Смягчили переход. Я подключу и нескольких старших игроков, которые остаются.

Риз поправляет козырёк кепки.

— Конечно, тренер. Мы в деле.

Взгляд Брайанта смягчается.

— Они многое пережили. Но вы и сами знаете, хоккей умеет объединять.

Риз кивает. Я тоже, хотя в голове всё ещё всплывают старые кадры детей с пустыми взглядами в сшитой вручную одежде. Новые товарищи по команде изэтого места?

Странно. Неожиданно.

Но, может, тренер прав. Может, хоккей и правда способен исправить что угодно.

* * *

На следующий вечер курьер доставляет посылку. Он колотит в дверь так, что дрожат петли. Риз открывает дверь, вытирая руки кухонным полотенцем.

— Это тебе, Джей.

В доме полно народу, все семеро из нашей компании собрались на ужин. Музыка, которую выбрал Рид, негромко гудит под общий гул разговоров. В воздухе чувствуется что-то особенное, будто все стараются впитать эти последние недели, прежде чем всё изменится.

Сегодня мы готовили ужин все вместе. Парни, и девчонки, плечом к плечу, локоть к локтю на тесной кухне. Они готовили, мы убирали. Ритм, к которому мы приспособились незаметно для себя.

Риз придерживает дверь, пока я пересекаю комнату. В центре зала Аксель лапает Надю, а моя футболка липнет к телу, когда я машинально провожу мокрыми руками по груди.

— Привет, — сказал я, забирая электронный терминал, который протянул курьер, и быстро расписался на экране. — Спасибо.

— Без проблем. — Он разворачивается и направляется обратно к фургону.

— Что там? — спрашивает Аксель, отпуская Надю, пока я закрываю дверь ногой.

— Не знаю… — начал я, но тут взгляд зацепился за тиснёные крылья в углу упаковки. Меня будто током бьёт. — Какого хре…

Я едва успеваю открыть коробку и взять бейджи в руки, как в комнате начинается настоящий апокалипсис.

— Она прислала нам пропуска?! — выдыхает Шелби. Колени у неё подгибаются, лицо бледнеет, ещё секунда, и она рухнет в обморок.

Я тупо киваю, а Надя уже подбегает, выхватывая из моих пальцев связку шнурков с таким вдохом, будто ей не хватает воздуха.

— Что ещё там есть?! — голос Твайлер взлетает так высоко, что почти срывается.

— Билеты. Места в ложе. Проходки за сцену… — Я разворачиваю ещё один лист бумаги, горло пересыхает. Поднимаю глаза на их ошарашенные лица. — И инструкции, как попасть на её частный самолёт.

— Она отправляет за нами самолет?! — переспросил Рид, и его челюсть буквально отвисла. — Чувак, что ты такого сделал?!

Я качаю головой, чувствуя, как по шее поднимается жар.

— Ничего. Мы просто общались.

Я сказал ей, что хочу её увидеть и, блядь, она всё устроила.

Они переглядываются. Между ними пробегает безмолвная волна недоверия.

— Серьёзно, — я поднимаю руки. — Клянусь.

Я знаю, о чём они думают. Что я её «зацепил» или как там они это назовут потом. Обычно я бы позволил им строить догадки, улыбнулся бы и поддержал эту легенду. Но не в этот раз. Впервые в жизни я играю по-крупному, стараясь не сжечь всё дотла еще до начала. И, может быть — даже думать об этом кажется безумием — может быть, это действительно работает.

Она хочет меня увидеть.

Аксель прищуривается, теребит колечко в брови. В голосе звучит чистое подозрение:

— То есть ты хочешь сказать, что впервыене переспал с женщиной, и она вознаграждает тебя всем этим?

— Похоже на то. Хотя я… — я осекаюсь, проглатывая воспоминание. Нет уж. Про то, что было на победной вечеринке, они не узнают.

Риз ухмыляется, но никто не обращает внимания, девчонкам уже плевать. Они вовсю обсуждают, как Шелби отпроситься с работы, что надеть Наде и как уговорить Твайлер надеть что-то, кроме черных джинсов и худи.

А я просто стою посреди этого хаоса, сердце бешено колотится, и я изо всех сил делаю вид, что спокоен.