Эта женщина чистая энергия.

Я снова смотрю на Алисию.

— Так же, как и с любой другой, — ухмыляюсь, хотя на душе пусто. — Рискнул.

Руби кладёт ладонь мне на грудь, ее острые ногти царапают через ткань.

— Ты её поцеловал? Если я поцелую тебя сейчас, значит ли это, что нас с Ингрид Флоктон будет разделять всего один человек?

— Смешно.

Мой взгляд скользит к её губам. Розовые, знакомые. Я уже не раз чувствовал их на своем члене. Обычно одно это воспоминание завело бы меня с пол-оборота. Но не сегодня. Я закрываю глаза и вижу не Руби. Аеё. Алые губы со вкусом солнечного света. Лавандовые волосы, щекочущие щёку. И смех, от которого у меня в животе все переворачивается, как на первом спуске американских горок.

Пиво теряет вкус. Мне нужно уйти. Нужен воздух.

— Извините, дамы, — я одариваю их своей фирменной улыбкой сердцееда, но уже пячусь назад, ускользая прежде, чем кто-то успевает меня схватить.

Толкнув ближайшую дверь, я оказываюсь на веранде. Точнее… не совсем. Чёрт. Не туда свернул. Это комната Шелби. Она сидит у Рида на коленях, и они целуются так, будто конец света уже близок.

Я замираю. Потом прислоняюсь к косяку и просто смотрю. Не знаю почему. Наверное, чтобы напомнить себе, как выглядит момент, когда между двумя людьми всё по-настоящему. Их отношения еще свежи, они не успели устать друг от друга. Все знают, что Рид её первый. Она только пробует на вкус секс и любовь. Наверное, поэтому я стою и слежу, как её пальцы зарываются в его рыжие волосы, а он держит её так, словно готов отбиваться от армии, лишь бы не отпускать.

Рид первым замечает меня.

— Какого хрена, чувак?

Я пожимаю плечами, поднимая бутылку, будто она всё объясняет.

— Не хотел прерывать.

Он уже раздражён, поправляет джинсы, пока Шелби сползает с его колен с раскрасневшимися щеками.

— Тебе что-то нужно? Ты в порядке?

— Нужно было передохнуть.

— От кого? — Рид бросает на меня убийственный взгляд. И я его понимаю. Я сейчас знатно обламываю ему момент.

— От заек, — я провожу рукой по лицу. — Мне кажется, или после победы они стали ещё навязчивее?

Шелби фыркает.

— Что? — спрашиваю я.

— Они всегда надоедливые, — говорит она спокойно. — Просто обычно тебе это нравится.

Рид издает короткий смешок, его глаза сужаются.

— Серьёзно, чувак. Обычно к этому времени ты уже в одной из них по самые яйца, а следующая ждёт очереди. Что происходит?

Я резко пожимаю плечами, как будто защищаясь. Чувствую себя идиотом, просто стоя здесь. Надо было сразу уйти к себе. Они оба смотрят на меня и ждут. Давление нарастает, пока я не запускаю руку в волосы.

— Мне просто не хочется.

Улыбка Шелби становится медленной, понимающей.

— Потому что ты думаешь о ком-то другом.

Наши взгляды встречаются. Блядь. Она знает. Эти девчонки всегда всё знают.

Рид замечает этот обмен взглядами и стонет, уже поднимаясь на ноги.

— Ясно. Пойду проветрюсь. А вы двое можете посидеть тут и поговорить о своих девчачьих секретиках.

Он целует Шелби напоследок — достаточно настойчиво, чтобы усугубить стояк, всё ещё упирающийся в его джинсы — и выходит наружу, бурча себе под нос, что однажды он мне это припомнит.

Дверь щёлкает, оставляя меня наедине с хитрой ухмылочкой Шелби и правдой, которую она уже сложила в уме.

— Нам не обязательно это обсуждать, — быстро говорю я, удивляясь, как всё так быстро обернулось против меня. — Я с радостью выйду обратно, устрою тройничок и забуду об этом разговоре.

Я оглядываю комнату, смотрю куда угодно, только не на неё. В комнате до сих пор вещи Шелби. Платья висят на велотренажёре, рабочая одежда сушится на крючках, которые изначально предназначались для растений. Большую часть ночей она теперь проводит наверху, в комнате Рида, но свои вещи так и не забрала. «Жест мира» для Акселя, полагаю. Он до сих пор не может смириться с мыслью, что его лучший друг каждую ночь трахается с его младшей сестрой.

— Сядь, — говорит она, хлопая ладонью по месту, где только что сидел Рид. Мне не хочется, но девушки вроде Шелби заставляют меня нервничать. У неё этот невинный вайб «соседской девчонки», который никогда не был в моем вкусе, а значит, я не смогу просто заговорить ей зубы.

Я сажусь и провожу ладонями по бёдрам.

— Ты влип по-крупному.

Я хмурюсь.

— Что?

Она бросает на меня быстрый, слишком понимающий взгляд.

— Не прикидывайся идиотом. Я уже видела такой взгляд. Точно такой же был у Рида, когда он делал вид, что спокойно относится к моему возвращению в Техас.

Меньше, чем через двадцать четыре часа он рванул за ней, чтобы вернуть.

— Я её почти не знаю, Шелби. Я только познакомился с ней. Она классная, да, красивая, но её здесь нет. И никогда не будет. Так в чем смысл?

Ну вот. Вывалил правду одним махом.