Её бёдра подаются вперёд, прижимаясь ко мне, словно бросая вызов.

— По-моему, представляю, — шепчет она, проводя ногтями по моей груди все ниже, пока не задевает то место, где мой член уже угрожает разорвать штаны. Давление заставляет меня застонать ей в шею.

Я больше не могу остановиться. Рука поднимается выше, задирая юбку, большой палец скользит по краю её белья. Она выгибается мне навстречу, дыхание сбивается, глаза тёмные, зрачки расширенные, когда я отстраняюсь ровно настолько, чтобы посмотреть на неё.

— Скажи мне остановиться, — выдавливаю я, хотя всё внутри орёт продолжать. Но она этого не делает. Она качает головой, и на её губах появляется та самая нежная улыбка, которая окончательно решает мою судьбу.

— Не смей, — шепчет она. — Даже не думай останавливаться.

Я всегда умел четко следовать инструкциям.

Она ахает, цепляясь за мою рубашку, словно пытаясь удержаться, но я подаюсь ближе, запирая её бёдрами у стены, давая понять, что ей не нужно держаться. Я здесь.

Мои пальцы скользят по её влажной теплоте, дразня мягкие складки, и мне приходится сдерживать стон потому что меня убивает то, что мы не будем заниматься сексом сегодня. Не здесь. Пока нет. Но это не значит, что я не могу дать ей что-то. Не значит, что я не могу воспользоваться этим шансом и показать ей, как сильно я ее хочу.

— Чувствуешь? — шепчу я ей в губы, большим пальцем медленно, уверенно надавливая на её скользкий клитор. — Такая мокрая. Это ведь для меня?

Она тихо стонет, этот звук пронзает меня прямо до самого члена, и кивает, словно не в силах найти слова. Её бёдра сами начинают двигаться, подстраиваясь под ритм моей руки, с этой отчаянной настойчивостью, от которой у меня кружится голова.

Я целую её сильнее, поглощая каждый сбившийся вдох, каждый звук. Свободной рукой я вцепляюсь в её волосы, запрокидывая её голову, чтобы поцеловать шею, челюсть, а потом снова завладеть её ртом.

Мне плевать, что в конце коридора гремит вечеринка. Плевать, если кто-то заметит наше отсутствие. Всё, что имеет значение, это Ингрид. Как она распадается под моей рукой, как дрожат и сжимаются её бёдра, когда я медленно ввожу в неё палец, чувствуя, какая она тугая, как она стонет мне в губы, полностью отдаваясь мне во власть.

— Блядь, какая ты тесная.

— Может, дело в твоих огромных пальцах, — выдыхает она в ответ.

Сначала я двигаюсь медленно, растягивая её, а потом спрашиваю:

— Хочешь ещё?

Она кивает, прикрывая глаза. Я добавляю второй палец и наблюдаю за её лицом, когда она принимает меня.

— Вот так, Ангел. Ты такая умница.

Я словно одержимый. Хочу только одного, чтобы ей было невероятно хорошо. Я знаю, что, скорее всего, у меня не будет другого такого шанса, по крайней мере, в ближайшее время. Поэтому я чертовски постараюсь, чтобы она запомнила эту ночь.

Глава 12

Ингрид

Я словно податливая глина в его руках. Растворяюсь в ощущениях, которые дарит этот огромный, мощный мужчина с его «волшебными» пальцами.

Каждое нервное окончание горит. Каждое прикосновение его пальцев ко мне заставляет забыть о внешнем мире, забыть о музыке, о толпе и обо всех сложностях того, что мы делаем.

Я — Ингрид Флоктон, одна из самых значимых поп-звёзд в мире на данный момент, и меня ласкает пальцами в гостиничном закутке студент-хоккеист. Где-то в рациональной части моего мозга я понимаю, что это неправильно. Безумно. Опасно по тысяче разных причин.

Но то, что я чувствую в той, другой части мозга, которая отвечает за удовольствие? Там я ощущаю, что это лучший момент в моей жизни.

Я поддаюсь ему. Двигаюсь навстречу его руке, его бедру, его пальцам, которые толкаются внутри. Он грубый, но не неумелый. Боже, нет. Совсем наоборот. В каждом движении чувствуется опыт. Сила. Контроль. Моё тело отвечает само, бёдра сами по себе подаются вперёд. Грудь прижимается к нему, волосы липнут к щекам. Я вскрикиваю от каждого касания к клитору, горячему, чувствительному, трепещущему в отчаянной нужде.

Он шепчет мне грязные слова. Бормочет, как во мне тесно. Как хорошо я его принимаю. Как он мечтает почувствовать, как я сжимаюсь вокруг его члена. Говорит, что дрочит, думая обо мне. Что мечтает попробовать на вкус и почувствовать мои сиськи.

В этом нет поэзии. Нет ни красивых метафор, ни нежных слов. Его язык грязный и мне хочется, чтобы он был у меня во рту.

Я чувствую напряжение в его теле, тугие мышцы под ладонями. Другой рукой он обхватывает мою спину, фиксируя, приковывая меня к себе так, что я не смогла бы сбежать, даже если бы захотела.

— Я близко, — выдыхаю я, и голос срывается от напряжения. Потому что, если он остановится, мне кажется, я просто умру. Я ловлю его взгляд и вижу там ту же упрямую, суровую решимость, которую видела на льду. Это невероятно возбуждает.

— Кончи для меня, Ангел.