Я знаю, что зашёл слишком далеко, произнеся это вслух. Полкоманды и их девушки наверняка читают по губам, но мне плевать. Её рука едва касается моей и этого достаточно, чтобы меня прошибло током.

— Красиво говоришь, Паркс, — шепчет она так тихо, что слышу только я.

Я ухмыляюсь и наклоняюсь, касаясь губами её уха.

— Милая, в этом и разница между мной и теми парнями из твоего прошлого. Я не просто говорю. Я подтверждаю слова делом.

Её ногти впиваются мне в ладонь, и мой пульс едва не разрывает вены. И вот так, в одно мгновение, правила игры изменились.

Но, прежде чем я успеваю сделать следующий ход, музыка стихает. Риз «Обломщик» Кейн хлопает в ладони над головой, требуя внимания. Шум быстро затихает. Когда говорит капитан, слушают все. Он запрыгивает на сцену к диджею и поднимает банку пива, как трофей.

— Этот сезон, — его голос разносится по залу, — был лучшим в моей жизни. Вы все знаете, как больно было в прошлом году. Проиграв тот чемпионат, я чувствовал, будто подвёл каждого из вас. — Он делает паузу, уголок рта дёргается в улыбке. — Но, как оказалось, иногда нужно потерять всё, чтобы понять, что действительно важно.

Парни хлопают и улюлюкают, и Риз поднимает руку, призывая к тишине.

— Но прежде всего, я должен поблагодарить человека, благодаря которому это стало возможным. Твайлер, ты помогла мне вытащить голову из собственной задницы и напомнила, что значит сражаться за то, что по-настоящему важно.

Зал снова взрывается криками и топотом. Голубые глаза Твайлер оказывается в луче прожектора, её голубые глаза полны шока. Она явно не любительница громких жестов и внимания, но Риз не сбавляет темп, повышая голос:

— И я должен сказать спасибо всем вам. Аксель — наша «кирпичная стена». Ты вытаскивал нас, когда мы не могли забросить шайбу в ворота. — Толпа смеётся, Аксель картинно кланяется. — Рид — всегда готов принять удар на себя, и главная причина, по которой у меня до сих пор все зубы на месте. Это любовь, брат. И Джефферсон… — Риз смотрит прямо на меня, широко ухмыляясь. — Ты был лучшим другом и напарником, о каком только можно мечтать. И я знаю, что твоя карьера только начинается. Флорида ещё не готова к тебе, бро.

Зал снова тонет в реве. Шум накрывает нас волной. Атмосфера становится мягче, теплее, и это уже не просто вечеринка, а что-то почти семейное. И пока все взгляды прикованы к Ризу, я наклоняюсь и касаюсь губами уха Ингрид.

— Пойдём со мной.

Она моргает, застигнутая врасплох, но одобрительный гул вокруг удерживает внимание на капитане, пока он продолжает перечислять имена и благодарить команду. Я переплетаю наши пальцы и мягко тяну. Она не сопротивляется.

Мы выскальзываем из толпы, лавируя между людьми, оставаясь незамеченными, пока Аксель выкрикивает очередную шутку. Проходим мимо фуршета, мимо бара в более тихий участок коридора отеля. Пульс стучит в ушах, когда я втягиваю её в небольшой закуток между лифтами и гардеробом, здесь раньше стояли таксофоны. Тени обвивают нас, словно тайна.

Наконец-то наедине.

Как только мы скрываемся из виду, я прижимаю её к стене, упираясь руками по обе стороны от её головы. У неё перехватывает дыхание и в следующий миг мои губы уже накрывают её. Поцелуй жадный, горячий, будто я слишком долго себя сдерживал. Она на вкус как шампанское и жар, и когда её губы приоткрываются, я едва не теряю контроль.

Её руки скользят вверх по моей груди, сжимают ворот рубашки, притягивая ближе. Я нависаю над ней, заставляя почувствовать всё моё тело, каждую линию, и то, как сильно я её хочу. Мои пальцы скользят по её бокам, по бёдрам, а потом смыкаются на талии, притягивая её вплотную к моей эрекции. Она ахает мне в губы, и от этого я целую её еще неистовее, еще глубже. Я голоден, и она единственное, что может меня насытить.

— Чёрт, как же ты хороша, Ангел, — шепчу я, чувствуя, как она прогибается в спине, сильнее прижимаясь ко мне всем телом. Моя рука опускается ниже, пальцы скользят под эту дразнящую короткую юбку. Я сжимаю её ягодицы, прижимая её к себе, ища трения. Она стонет — тихо, но отчаянно, — и этот звук пронзает меня насквозь.

Между нами больше нет пространства, только жар, желание и неистовые движения губ. Каждый поцелуй будто разрывает меня на части и собирает заново.

— Ангел, — выдыхаю я ей в губы.

— Боже, Джефферсон, — шепчет она, целуя меня так, словно сама изголодалась, словно ждала именно этого мгновения всю ночь.

Я подхватываю её бедро и закидываю повыше себе на пояс, ладонь снова скользит под юбку. Она тёплая. Чёрт возьми, такая тёплая. Мои пальцы медленно поднимаются по внутренней стороне её ноги, и она вздрагивает, разрывая поцелуй лишь для того, чтобы вдохнуть, запрокинуть голову к стене.

— Я весь вечер умирал от желания коснуться тебя, — говорю я хрипло. — Зная, что ты смотришь на меня там, на льду… — Мои губы скользят по её челюсти, находят чувствительное место под ухом и она дрожит. — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь.