Но я ни черта не могу ни сказать, ни сделать. По крайней мере, если хочу, чтобы она мне доверяла. Если хочу увидеть ее снова.

Я снова возвращаюсь к последнему сообщению от неё:

Если ты сегодня выиграешь, я покажу тебе лично, о чём именно думаю . Одной этой фразы достаточно, чтобы в груди все сжималось. Чтобы вся ночь стала острее, ярче, будто под напряжением.

Ко мне подходит тренер из Флориды — команды, за которую я буду играть на профессиональном уровне в следующем году.

— Поздравляю, Паркс. Ты был сегодня просто великолепен. Привези такую же энергию в«Волну» и, глядишь, у тебя в коллекции появится ещё один трофей.

Я пожимаю плечами, стараясь не зазнаваться.

— Для меня нет большей чести, чем выиграть Кубок для команды, сэр.

Правда в том, что я и правда был сегодня в ударе. Каждая смена, каждый силовой приём, каждый рывок по льду имели цель куда большую, чем просто командный успех. Победа для Уиттмора. Победа для Риза, та самая, что ускользнула от нас в прошлом году. Желание доказать тренеру, что он не зря рискнул и взял меня четыре года назад. Всё это было важно.

Но настоящий источник энергии —она . Девушка на трибунах, с пухлыми губами, лавандовыми волосами, спрятанными под шапкой. Та, что завладела моим вниманием в ту же секунду, как я её увидел. Я хотел впечатлить её. Доказать, что достоин её внимания. Что ради меня стоит прийти на матч, рискуя попасть во все таблоиды. Что я достоинеё.

Я до сих пор вижу перед глазами как она за меня болела, с широко раскрытыми глазами, с руками, вцепившимися в заградительное стекло. Её энергия будто вливалась в арену, становясь частью игры. Гол, который я забил сегодня, был для неё. Каждый бросок, каждый удар, каждый рывок. Я хотел, чтобы она знала, что я способен на многое. Я справляюсь. Принимаю вызов. Достоин такой особенной девушки, как она.

И теперь, сидя здесь в окружении еды, смеха и остаточного хаоса победы, я не могу перестать думать о том, что будет дальше. О том сообщении. Было ли это всерьёз или просто частью игры?

Я снова листаю ленту в телефоне, стараясь выглядеть спокойным, но мысли о ней заставляют меня нервничать сильнее, чем любая финальная сирена. Сегодняшняя победа не просто для Уиттмора. Она личная.

Я наблюдаю за Ингрид через весь зал. Она сидит за столом с девчонками, смеётся, наклоняется к Мэдисон, пока та рассказывает какую-то глупую историю. Парни из команды начинают подходить по одному: поздороваться, сделать селфи или просто покрутиться рядом со своим непринужденным атлетическим обаянием.

Почему им можно с ней говорить, а мне нельзя? Я не хочу, чтобы они с ней разговаривали. Чтобы заставляли ее смеяться. Чтобы вызывали у нее улыбку. Я хочу, чтобы она сидела со мной. Касалась моей руки. Целовала меня в губы. Сосала мой…

Я стискиваю челюсть, загоняя мысль обратно.

— Чувак, — Рид плюхается на свободное место рядом. — Просто иди к ней.

Я смотрю на него.

— Что?

— Иди и поговори с ней. Все знают, что ты на неё запал. И я тебя не виню. Она горячая и реально классная. Мне она нравится.

— Мне не нужно твоё разрешение, чтобы заговорить с женщиной, Уайлдер, — огрызаюсь я, хотя голос звучит тише, чем хотелось бы.

Он закатывает глаза.

— Перестань быть ссыклом и иди. Потому что есть только одна причина, по которой ты до сих пор не нашёл себе цыпочку на эту ночь, и она сидит вон там, с моей девушкой.

Он прав. Я веду себя как ссыкло. Если бы Ингрид здесь не было, я бы уже погрузился по самые яйца в одну из девушек, тусующихся в главном баре, продлив кайф от победы еще ненадолго.

Я снова смотрю на неё, как волосы падают ей на плечо, как она наклоняет голову, заходясь смехом. Я знаю, чего хочу. Хотеть её проще простого. Это чувство со мной с тех пор, как я вообще понял, что такое желание. И если бы всё сводилось к сексу, вопросов бы не было. Я бы залез к ней в трусики, доставил ей удовольствие и ушёл, не задумываясь. Но я чувствую, что сейчас всё иначе. Момент, ожидания, неписаные правила, вокруг которых мы танцуем… всё это сбивает с толку.

И всё же, чем дольше я сижу здесь, застыв, чем дольше наблюдаю, как другие парни медленно приближаются к ней, тем отчетливее понимаю — мои колебания ничего не упростят. Я делаю глубокий вдох, стараясь подавить адреналин и нервозность. Бросаю взгляд на Рида, который многозначительно ухмыляется. Потом снова смотрю на неё. Этот вечер хаотичный, громкий, сумбурный и идеальный.

А потом всё становится ещё ярче.

Начинает играть одна из песен Ингрид и это замечают все. Головы поворачиваются в её сторону. Кто-то хлопает, кто-то свистит. А у меня внутри всё обрывается. Это могло бы быть странно. Даже Неловко. Но только не для неё. Она слишком классная для этого. Она улыбается, вскакивает со стула и, не раздумывая, тянет за собой девчонок. Шелби, Твайлер, Надя визжат, как подростки, пока Ингрид утаскивает их на танцпол.