— Я видела фотки. Не могу поверить, что ты там была.

— Из-за дождя все казалось еще более интимным, как будто они были по-настоящему преданы моменту. Мне это в них и нравится. Они честны со своими фанатами.

Твайлер прижимает подушку к груди так, словно от этого зависит ее жизнь.

— Я так и знала.

Надя смеётся.

— Ну всё. Теперь она заставит нас слушать всю их дискографию по кругу перед сном.

— Поправка, — говорит Твайлер, уже хватаясь за телефон. — Только живые выступления. Мне нужно прожить это правильно.

Шелби фыркает, подтягивая плед.

— Ладно, но только если Ингрид будет комментировать. Хочу закулисную версию. Ты с ними познакомилась? Что-нибудь сочное в бэкстейдже?

Я закатываю глаза, но улыбаюсь.

— Никаких закулисных сплетен. Просто кайф быть в толпе и орать песни во всё горло. Иногда этого достаточно.

Улыбка Твайлер смягчается.

— Вот за это я их люблю. За чувства, не за драму. Их музыка реально помогла мне в тяжёлый период.

— Именно, — киваю я, обхватывая колени. — Музыка и должна быть такой. А не как дерьмовые бывшие, которые используют тебя, чтобы пропиариться.

Впервые за месяцы разговаривать о нём не больно.

Девочки продолжают болтать, включают лайв-клипы, визжат, когда из динамиков накрывает рёв толпы, а мои мысли ускользают. Но не к Джейку. Не к руинам, которые он оставил.

К Джефферсону.

К жёсткому нажиму его губ в ванной, к тому, как он целовал меня, словно мы единственные люди на планете. С ним я чувствую себя живой так, как никогда не чувствовала с Джейком. Не аксессуаром. Не трофеем. Я чувствую, что меня видят. Что выбирают именно меня.

Я закрываю глаза и прикусываю губу, сердце колотится. Только вот, чем это отличается? Мы всё ещё прячемся. Всё ещё в тени.

В груди крутится острый, неприятный вопрос.

Держать нас в секрете было моим решением? Или его?

* * *

На следующее утро девчонки уходят гулять по городу перед финальной игрой вечером. Я сказала, что встречусь с ними уже на арене. К сожалению, у меня целый день завалов, даже выходные в туре остаются рабочими. Я в трениках, сет-лист приклеен к зеркалу, я вполголоса напеваю гаммы, когда с грохотом распахивается дверь.

Мэдисон не стучит. Когда она вообще стучала?

— Тебя спалили.

Я моргаю, поднимая на неё взгляд.

— А?

Она врывается, как ураган, iPad зажат в руке, будто оружие. Один свайп и экран заполняет моё лицо.

— О боже, — бормочу я.

Это я. Сижу между Мэдисон и Шелби на трибунах, шапка с этим дурацким золотым помпоном натянута на лоб. Я кричу, рот открыт, глаза сияют, щёки розовые от холода.

Если честно… я выгляжу хорошо. Живой.

Но да. Попалась.

— Что там пишут? — спрашиваю я.

Мэдисон листает и зачитывает нарочито серьёзным дикторским голосом:

— Неужели Ингрид Флоктон действительно была на матчах Замороженной четверки? Сначала казалось странным увидеть нашу любимую крылатую певицу на студенческом хоккее, но мы немного покопались…

Она листает дальше, брови ползут вверх.

— Бла-бла, пересказ последнего года. А, вот. Они пока не идентифицировали девушек рядом с тобой, но это вопрос времени. Предполагают, что ты должна знать кого-то из команды. Родственника. Парня. Что-то в этом роде.

Я стону и закрываю лицо руками.

— «Стая» пугающе хороша в детективной работе. Им бы реальные преступления раскрывать, а не выслеживать меня.

Мэдисон пожимает плечами.

— Интернет-расследования их олимпийский вид спорта. Но вот это… — она снова тыкает в экран, — это уже разошлось. Ты в трендах. И не только на фан-страницах. Спортивные страницы и паблики о поп-культуре тоже подхватили новость.

Я откидываюсь на диван и утыкаюсь взглядом в потолок. Телефон лежит рядом. Я тянусь к нему, палец зависает над экраном.

— Наверное, стоит предупредить девчонок, — бормочу я.

— Скажи им игнорировать любые сообщения и закрыть аккаунты, — хмурится Мэдисон. — Чтобы защитить и тебя, и их от стервятников.

Телефон вибрирует, прежде чем я успеваю открыть общий с девочками чат.

Jparks23

Я замираю. Его ник загорается на экране.

Мэдисон прищуривается.

— Это кто?

— Папа, — ложь вылетает мгновенно. Я переворачиваю телефон экраном вниз. Сердце предательски колотится из-за Джефферсона Паркса. Номера двадцать три. Причины, по которой я выгляжу такой живой на этих фото.

Я прикусываю губу. Меня разрывает изнутри от противоречий. С одной стороны — нарастающая паника: заголовки, домыслы, вечный вопрос, сама ли я принимаю решения или просто играю по чьим-то правилам. С другой — воспоминание о его губах в ванной, о том, как он целовал меня, будто я просто Ингрид, а не «Ingrid Flockton™».

И теперь он мне пишет.

Jparks23: Тебе идёт трибуна, Флок. Румяные щёки. Шапка с помпоном. Чертовски мило.

Живот приятно сжимается.