В комнате воцаряется тишина. Твайлер рассматривает наливающийся темным, уродливым цветом синяк на его ребрах, но у меня перехватывает дыхание совсем не из-за него. А от него самого. Каждая рельефная линия его торса — крепкого, выточенного, словно кто-то высек его из мрамора. Не худощавые мышцы танцоров, к которым я привыкла. Не аккуратные линии моего тренера или стройная фигура Джейка.

У Джефферсона есть масса. Сила. Мощь.

Он… мощный. Настоящий мужчина.Господи .

Девушки реагируют на синяк — морщатся, сочувственно вздыхают, а потом спокойно возвращаются к разговору, как ни в чём не бывало. Для них это нормально. Они привыкли к таким телам греческих богов, которые оголяются без всякой драмы.

Но я?

Я не могу оторвать взгляд. Во рту пересыхает.

— Ингрид.

Я моргаю, выныривая из оцепенения. И, конечно, первым делом смотрю прямо в лицо Джефферсону — и тут же натыкаюсь на эту лёгкую, всезнающую ухмылку. Самоуверенный изгиб губ, который говорит: он видел каждую секунду моего взгляда. Жар обжигает шею, прежде чем я успеваю отвернуться.

В дверном проёме стоит Мэдисон, приподняв бровь.

— Можешь помочь мне кое с чем? В другой комнате?

Благодарная за спасение, я иду за ней по коридору в кабинет. Здесь тише и спокойнее: целая стена из панорамных окон, за которыми светится ночной город, плюшевое кресло у стеллажей, где я иногда сижу и пишу тексты. Рядом на стойке — моя первая гитара, та самая, которую мне подарили в восемь лет.

— Что случилось? — спрашиваю я, хотя и так знаю ответ. Она пыталась остаться со мной наедине с момента приземления.

Она не тянет.

— Инг, эти люди славные, но что мы вообще творим? Кто они такие? С чего ты вдруг пригласила толпу незнакомцев не просто на хоккей, а к себе домой?

Я выдыхаю, проводя рукой по предплечью. Я все понимаю. Это на меня не похоже. Мой круг общения всегда был предельно узким: семья, менеджмент, коллеги по сцене. А не случайные знакомые из университетского городка. Не девчонки, которых я едва знаю. И не хоккеисты, которые пишут мне в директ.

Но это не кажется ошибкой.

— Не знаю, — признаюсь я, глядя на стену за ее спиной. Золотые диски. Награды. Обложки журналов в рамках. Все маркеры успеха, которые раньше казались доказательством собственной ценности. А теперь не значат ничего. — Они другие. Весёлые. И мне сейчас этого не хватает.

— А-а-а-а-а, — её глаза расширяются. — Я поняла, в чём дело.

Пульс резко ускоряется. Она знает. Про Джефферсона. Про то, как я сбежала из отеля. Чёрт. Марв меня убьёт.

— Это не то, что ты…

— Это из-за Джейка, — перебивает она.

Джейк. Имя врезается в меня, как кирпич.

— Нет. — Я выпрямляюсь, собираюсь с мыслями, голос становится резче. — Это не имеет к Джейку никакого отношения.

— Это «замещение», — настаивает она.

— Тремя девчонками из университетского городка на восточном побережье? — я фыркаю, пытаясь отшутиться.

— Это побег, — просто говорит она. — Никаких камер. Никаких вопросов о том, что у вас произошло. И ноль шансов случайно наткнуться на него, как с твоими обычными друзьями.

Она не совсем ошибается. Но и не права. Потому что да, я бегу. Да, я прячусь. Но не от Джейка. Я бегу к чему-то другому. Наверное.

— Впервые в жизни я хочу сделать что-то спонтанное и только для себя, — я смотрю на подругу. — Это так плохо?

— Нет, милая. — Она тянется ко мне и обнимает. — Совершенно нормально хотеть этого. Я понимаю. Просто… ты их не знаешь. Я лишь хочу, чтобы ты была осторожна.

То, что она не произносит вслух, повисает между нами тяжёлым грузом, тем, который я тащу на себе уже давно.

Такие, как я, не могут быть обычными.

Как бы сильно нам этого ни хотелось.

Глава 8

Джефферсон

Квартира Ингрид просто великолепна. Знаете, такие места обычно показывают в глянцевых журналах, что пылятся на столиках в приемной у стоматолога: открытые балки, огромные окна, бархатные диваны сочных цветов. Мои товарищи по команде растянулись на них, как у себя дома: кругом открытые коробки с пиццей, на огромном экране крутятся спортивные новости. Рид уже спорит с Акселем о тактике в обороне, а Надя так смешит Шелби, что та едва не проливает свой напиток.

Им весело. Мне? Не очень.

Я сижу и делаю вид, что слежу за новостями, пока у самого кружится голова. Ингрид Флоктон. Сначала в моем директе. Потом на моей игре. А теперь приглашает нас всех к себе, как будто мы не знакомы, как будто я не знаю, какова она на вкус.

Слишком много совпадений. Слишком много тишины вокруг того, что осталось невысказанным, и, черт возьми, я просто хочу снова с ней поговорить.

По дороге сюда девчонки выдали почти всю историю: как на следующий день после концерта Ингрид всё ещё была в городе и зашла поужинать в «Барсучье логово».

— Она заказала «Спешл Джефферсона Паркса», — с ухмылкой сказала Шелби.

Шелби — ещё одна фанатка Ингрид Флоктон в нашей компании. Мы даже немного сблизились на этой почве — ну, как Рид с Твайлер из-за общей любви к документалкам про маньяков. Шелби и ребята знают мой секрет. Про список. Список девушек, которых я хочу трахнуть.

Ингрид в этом списке под первым номером.