— Серьезно? — спрашивает Рид с легкой и широкой улыбкой. — Это было бы офигенно.

Даже Риз, кажется, загорается этой идеей, а ведь по рассказам он всегда предан делу. Мужчина моего типа… а может, и нет. Потому что Джефферсон не отвечает сразу. Просто стоит, на полшага позади, разглядывая меня из тени арены. Взгляд его нечитаем. Очевидно, он ни слова не сказал друзьям о нашей ночи, и я никак не могу решить, что по этому поводу чувствую.

* * *

После того, как забрали парней из отеля, мы все сгрудились в мой микроавтобус. Марв, как всегда, уверенно ведет машину. Парни сменили костюмы и галстуки на более повседневную одежду. Смех раздается легко и непринуждённо, они располагаются в салоне так по-хозяйски, словно это их личное пространство. Риз обнимает Твайлер, Рид развалился на доброй половине сиденья, Аксель закинул длинные ноги на консоль. Джефферсон занял место у окна — он молчалив, а его светлые волосы подсвечены огнями проносящихся мимо фонарей.

К тому моменту, как мы подъезжаем к моему дому, Мэдисон уже организовала доставку из одной из лучших чикагских пиццерий. Никакого шампанского. Никакого пива. Только горы пиццы, бутылки газировки, звякающие стеклом, и вода — потому что режим есть режим. До следующего раунда «Замороженной четверки» всего несколько дней.

— Это Сара Хоумс? — спрашивает Рид, разглядывая большую картину с яркими цветами сразу у входа в гостиную.

— Ты её знаешь? — я впечатлена.

— Да. Мне нравится, как она работает с контрастами.

— Мне тоже. Это подчеркивает внутреннюю силу в хрупких образах.

Он переходит к следующей работе, потом к серии снимков перспективного фотографа, который работал над моим последним альбомом. Выяснилось, что через несколько недель Рид получает диплом в области искусств и уже сотрудничает со спортивным отделом Уиттмора, разрабатывая дизайн для их мерча.

— Большую часть дохода с тура я получаю именно с продажи мерча, — говорю я ему. — То, что университет использует твои работы — это серьезное достижение.

— Я неплох в хоккее, — скромно говорит он, — но обожаю искусство и дизайн.

— Пришли мне своё портфолио. Я бы с удовольствием посмотрела.

— Серьезно? — он выглядит ошарашенным. — Это было бы круто.

Я начинаю понимать, что эти мужчины куда глубже, чем просто мышцы и грубая сила. Я веду нас в гостиную, где остальные ребята уже с аппетитом уничтожают ужин.

— Расскажите мне про сегодняшнюю игру, — прошу я, опускаясь на край дивана со своим напитком. — Я не разбираюсь в хоккее так, как вы. Объясните мне, что к чему.

Их лица мгновенно загораются.

Риз подается вперед, положив одну руку на колено Твайлер, а другой активно жестикулирует, разбирая моменты первого периода.

— Мы владели льдом с самого вбрасывания. Их защита не успевала, — говорит он с азартом в глазах. — Мы буквально жили в их зоне.

— Пока ты не промазал по пустым воротам, — бормочет Рид с ухмылкой.

Риз пожимает плечами.

— Неважно. Счет-то открыли мы, разве нет?

Аксель встревает прежде, чем они продолжают, выпячивая грудь, как шоумен.

— Открыли счет, потому что во втором периоде я «обокрал» Леннокса. Он думал, что поймал меня в ловушку, ага, как же. — Он вскидывает руку, словно снова ловит шайбу. — Хладнокровно.

—«Обокрал» ? — фыркает Рид. — Ты выдал отскок им прямо на клюшку. Мне пришлось спасать твою задницу.

Аксель отмахивается с ухмылкой.

— Это уже мелочи.

Риз смеётся.

— Вы двое как старая супружеская пара.

— Лучше быть женатым на мне, чем дать Ленноксу тебя размазать, — парирует Рид, а Аксель лишь шире ухмыляется.

Разговор постепенно уходит к завтрашнему финалу. Их голоса накладываются друг на друга — уверенные, громкие, будто они уже видят победу.

— Мы не должны давать «Сент-Олдену» ни шанса, — говорит Риз о сопернике.

— Они попрут напролом, — комментирует Джефферсон. — Играют грязнее, чем «Централ» сегодня.

— Вот! Я ждала, когда ты это скажешь! — вскидывается Твайлер. — Ты же мог нам всю игру запороть.

Он резко поднимает голову, серо-голубые глаза сужаются.

— Он ударил первым!

— Но не настолько, чтобы его удалили, — парирует она с предельно самодовольным видом.

— Леннокс играет грязно, — тут же вступается Аксель. — Я видел. Удар был жёсткий.

— И всё же, — не сдаётся Твайлер, азартная до мозга костей, — Ты дал волю эмоциям, а именно таких ошибок они и ждут.

Их спор закручивается по спирали — игриво, но неуступчиво. Наконец Джефферсон раздраженно рычит и встает. Подцепив край футболки большим пальцем, он рывком задирает ткань вверх.

— Нужны доказательства? — бросает он вызов. — Тогда полюбуйся.