Мэдисон взяла на себя всю логистику — собрала девчонок в аэропорту и доставила их к нам в Чикаго. Я с нетерпением ждала встречи с ними: с людьми, не имеющими никакого отношения к моему миру, но принявшими меня с распростёртыми объятьями.

Сейчас мы стоим снаружи, в служебной зоне, где автобус ждёт команду. Воздух пропитан колким зимним холодом и адреналином. Когда игроки выходят, меня накрывает неожиданное волнение. Не потому, что они огромные, возвышаются над семьями и друзьями, как великаны в идеально сидящих костюмах и накрахмаленных рубашках. Нет. Мои нервы — вещь сугубо личная.

Что я вообще здесь делаю?

— Как? — требует Риз, едва заметив девчонок. Прежде чем кто-то успевает открыть рот, он уже приникает к губам Твайлер так жадно, будто умирал от голода.

Аксель не утруждает себя вопросами. Весь в пирсинге, с татуированными руками, он подхватывает Надю и кружит её в воздухе, пока она визжит и смеётся, обхватив его ногами.

Рида невозможно не заметить в костюме цвета мха и винтажных ботинках. На ком угодно это выглядело бы нелепо, но не на нём. Он делает шаг к Шелби и целует её так глубоко, что они, кажется, не смогут остановиться. Это всепоглощающе. Публично. Нагло. Такую страсть не спутаешь ни с чем. Это страсть, которой плевать, кто смотрит. Все в радиусе мили понимают, что говорят эти мужчины без слов. Своими руками, сжимающими бедра женщин, своими губами, оставляющими клеймо, своими фамилиями, вышитыми на спинах джерси.

Обладание — чистое и простое, причем взаимное.

Для меня это в новинку. Я привыкла к обратному: выходить через разные двери, садиться в разные машины, опускать голову, чтобы камеры не поймали меня — не поймали нас.

То, что знала я, никогда не выглядело так. Это всегда были прятки. Блуждание в тени.

Джефферсон держится чуть в стороне от хаоса. Он обнимает каждую из девушек, смеётся над тем, что шепчет Твайлер, дёргая его за плечо, будто проверяет на повреждения. Он спокоен. Невозмутим. Полный контраст тому пожару, что полыхает в паре шагов от него. Хотя серый костюм — в тон его глазам — и то, как он сидит на широких плечах…

Я чувствую, как меня саму обдает жаром.

— Что вы тут делаете? — наконец спрашивает Риз, его голос прорывается сквозь шум, глаза подозрительно сужаются. — Не то, чтобы я был против, но вы же собирались приехать только на финал.

— Мы завели новых подруг, — говорит Шелби и кивает в мою стороную. На ее губах играет озорная улыбка, она явно наслаждается эффектом разорвавшейся бомбы. — Одна из них по счастливой случайности владеет частным джетом и доступом в вип-ложу.

И вот так, в один миг, все они начинают переглядываться, переводя взгляд с меня на Мэдисон. Узнавание вспыхивает мгновенно. Еще бы. Мои постеры были приклеены к стенам их спален, мой голос служил проводником для их чувств, а для одного из них — и вовсе саундтреком к потере невинности.

Я все еще не могу понять, что это за песня, и меня это бесит.

Аксель первым подает голос, выпаливая:

— Охренеть, да ты же Ингрид Флоктон!

— Тш-ш-ш, — шикает на него Надя. — Говори тише, милый.

Он пожимает плечами, но выглядит дружелюбно. Твайлер знакомит меня с Ризом, Рид, широко раскрыв глаза, немного ошарашенно машет рукой. Четвёртый из их компании наблюдает краем глаза. Джефферсон ведет себя безупречно — он подходит ко мне последним.

— Привет. Я твой большой фанат.

— Взаимно, — отвечаю я, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. — Причем это касается вас всех. Потрясающая победа.

Круг сужается, со всех сторон обдает теплом и шумом. Начинаются знакомства. Имена я и так знаю, но позволяю им представиться. Их энергия заразительна — такая яркая, бодрая после победы, что на мгновение мне почти кажется, будто я здесь к месту. Почти.

Прежде чем воссоединение успевает зайти слишком далеко, ночную тишину прорезает крик. Кто-то из персонала машет в сторону автобуса.

— Правило тренера. Возвращаемся вместе, — объявляет Риз, даже не пытаясь скрыть разочарование. Твайлер по-прежнему прижата к нему, будто он больше никогда её не отпустит. — Где вы остановились?

Девчонки смотрят на меня в нерешительности, будто спрашивая разрешения. Это мило и даже трогательно — они меня опекают. Но я вступаю в разговор раньше, чем пауза становится неловкой.

— У меня здесь есть квартира, — объясняю я, засовывая руки в карманы пальто. — Я пригласила их остановиться у меня.

— Шикарно, — ухмылка Акселя становится волчьей. — Девичник с ночевкой.

Надя закатывает глаза.

— Не обращай на него внимания.

— Если хотите… — слова вырываются раньше, чем я успеваю их осмыслить, и звучат мягче, чем планировалось. Глаза предательски выдают меня, мечутся куда угодно, только не туда, куда мне действительно хочется смотреть. Куда угодно, но не на Джефферсона. — Вы тоже можете заехать к нам и немного потусоваться.