Я наблюдаю, как она подлетает к их столику и что-то шепчет, склонившись между ними. Обе девушки замирают. Твайлер резко оборачивается, приоткрыв рот от изумления, словно проверяет, правда ли мы говорим о них.

Надя выгибает бровь — скептически, но с интересом.

Твайлер пожимает плечами, хватает сидр и недоеденный хот-дог, после чего кивает в нашу сторону.

— Похоже, мы переезжаем, — слышу я ее голос, пока она подхватывает свой поднос.

Надя следует за ней с понимающей улыбкой, убирая телефон в задний карман.

Мы быстро знакомимся. Хотя девушки явно меня узнали, они не закатывают фанатских истерик, и я мгновенно расслабляюсь.

Твайлер ухмыляется, присаживаясь рядом с Мэдисон.

— Заранее извиняюсь. Я иногда… слишком вовлекаюсь.

— Без проблем, — отвечает Мэдисон, отодвигаясь, чтобы освободить место.

— Просто не могу молчать, когда творится несправедливость, — отзывается Твайлер, сощурившись на экран, где крутят повтор силового приема в замедленной съемке. — Вот, видели? Это должно было быть пятиминутное удаление. Игрок ударил локтем.

Надя занимает свободное место рядом со мной.

— Риз — большой мальчик. Переживет пару ударов.

— Конечно, переживет. Дело не в ударе, а в принципе!

В том, как они вливаются в наш разговор, есть что-то зажигательное — словно громкость выкрутили на деление выше, и энергия в помещении меняется. Даже Мэдисон смягчается, наблюдая, как девушки с улыбками препираются об игре в большинстве и меньшинстве. Я и сама подаюсь вперед, заинтригованная их познаниями и полным отсутствием притворства.

— Так, подождите, — просит Мэдисон. — А что вообще такое «игра в большинстве»?

Надя открывает рот, чтобы ответить, но Твайлер её перебивает.

— Представь, что ты в фильме ужасов, — Твайлер размахивает картофелиной, как ножом. — По округе разгуливает серийный убийца…

— О боже, — стонет Надя. — Почему у тебя вечно все сводится к убийствам?

— Потому что так понятнее, — упрямо отвечает Твайлер. — Итак, на льду по пять игроков с каждой стороны, так? Но потом один делает что-то запрещённое — ну, не знаю, например, тыкает кого-нибудь клюшкой — и его отправляют на скамейку штрафников.

— Так, окей, продолжай, — Мэдисон заинтригованно поднимает бровь.

— И вот их уже пять против четырёх. У одной команды не хватает игрока — представь, что они заперты в шкафу, пока рядом свободно бродит убийца. А команда, у которой все пятеро на месте? Они «в большинстве». Им нужно быстро атаковать, пользоваться преимуществом. Но иногда… — она пожимает плечами и откидывается назад, — Они просто тупят и тянут время, будто забыли, в каком кино снимаются.

— Это… реально помогло, — медленно говорит Мэдисон, всё ещё переваривая информацию.

— Обращайся, — самодовольно кивает Твайлер. — А теперь представь овертайм как противостояние с Майклом Майерсом…

— Даже не начинай, — предупреждает Надя. — Просто ешь свою картошку.

К началу второго периода мы полностью перестроили пространство за столом. Картошка почти исчезла, Надя заказала начос, а Твайлер официально присвоила себе роль комментатора на всю оставшуюся игру.

— Так, значит, Уиттмор в белом, это очевидно. Это наш вратарь. Аксель, номер 01, — говорит она, когда камера скользит по нему в воротах. — Его сэйвы просто нечто, и он использует своё тело, как стену. А вот Риз, наш капитан, номер 15. Видишь, как несется? Просто зверь в переходе из обороны в атаку.

— Не говоря уже о том, что он парень Твайлер, — добавляет Надя.

На экране появляется стоп-кадр с его фото и статистикой. Он чертовски хорош собой.

— А который из них парень Шелби? — спрашивает Мэдисон.

— Номер восемь. Защитник, — отвечает Твайлер и кивает на джерси Нади. — Кстати, он же придумал этот логотип на ее футболке.

Я уже видела этого маленького ретро-барсука на разных футболках и огромный баннер на арене. Одобрительно киваю.

— А он талантливый.

— О, а вон Джефферсон, номер 23, правый нападающий. У него лучшие руки в команде, это без вопросов.

Я ловлю мимолётный кадр с Джефферсоном на экране и пытаюсь сохранить невозмутимость. Всего лишь вспышка — он гонится за шайбой вдоль борта, — но моё тело помнит слишком многое.

— Он всегда такой расслабленный, — продолжает Твайлер, — но не дай этому себя обмануть. На льду он жесток. Умный, быстрый, отлично работает с шайбой и при этом не боится ввязаться в драку, если понадобится.

— И ещё он настоящий очаровашка, — Надя закатывает глаза. — Переспал, наверное, с половиной кампуса. Но каким-то чудом на него никто не злится.

— Типичный бабник, — бросает Твайлер, сжимая кулак из-за промаха по воротам. — Но Надя права, его все обожают.

Часть меня не хочет этого слышать. Другая часть, как ни глупо, и так это знала.

Игра идет напряжённая. Уиттмор играет быстро, жестко, неумолимо. Бар взрывается рёвом после каждой шайбы, и когда финальная сирена фиксирует счёт 4:2 в пользу Уиттмора, помещение буквально взрывается.