— Это мой брат и мой парень. Брат сам сделал эту надпись, потому что, цитирую: «Семья прежде всего».

Она показывает кавычки пальцами, и Мэдисон заливается смехом, а я навостряю уши. Рейкстроу и Уайлдер. Я знаю эти фамилии.

Джефферсон мельком упоминал своих соседей по дому.

— Так кто есть кто? — спрашиваю я. — Парень и брат?

— Аксель Рейкстроу — мой старший брат. Я переехала сюда около месяца назад и живу у него. — Её щёки слегка розовеют. — А Рид Уайлдер — мой парень.

— Не захотела пойти на матч? — спрашивает Мэдисон, кивая на телевизор. — Похоже, там весело.

— Они сказали не приходить, пока они не выйдут в финал. Суеверие и всё такое. Так что теперь мы просто сидим здесь и «визуализируем».

—«Мы» ? — переспрашиваю я, вскинув бровь.

Она кивает в сторону высокого столика у окна. Там на барных стульях сидят две девушки, обе подались вперёд, не отрывая глаз от игры. На них полная экипировка Уиттмора.

— Это Твайлер, — она указывает на симпатичную девушку с тёмным хвостом. — Она встречается с Ризом Кейном, капитаном команды. А Надя — девушка моего брата.

Я рассматриваю её подругу. Вырез на футболке глубокий, грудь едва удерживается в V-образном воротнике, но имя на спине не оставляет сомнений: РЕЙКСТРОУ 01.

— У нас тут образовалось что-то вроде странной группы поддержки.

Группа поддержки для девушек, которые любят хоккеистов.

— А, — говорит Мэдисон. — Вы WAGs.

Жёны и девушки спортсменов. Ну, по крайней мере, студенческая версия.

Я перевожу взгляд с одной на другую. Какими обычными они выглядят, сидя в этом баре и нарядившись, чтобы поддержать своих парней. Словно эта часть жизни принадлежит им, и они ее не стесняются.

Джейк никогда не приходил на мои концерты, и наотрез отказывался выходить со мной на красную дорожку.

Мэдс замечает моё молчание.

— Ты в порядке?

— Да, — вру я, снова утыкаясь в меню. — Просто голодная.

Она долго смотрит на меня, но не давит. И я с облегчением меняю тему, делая заказ. Шелби записывает и широко улыбается.

— Забавно, наш друг Джефферсон всегда заказывает то же самое. Бургер, бекон, авокадо и хрустящий лук сверху. Кухня даже называет это «Спешл Джефферсона Паркса».

В животе все переворачивается.

— Подожди, а кто такой Джефферсон Паркс? — оживляется Мэдисон.

Мне удается небрежно пожать плечами, скрывая румянец на щеках.

— Один из их игроков, да? — мой голос лёгкий, почти безразличный, а вот сердце колотится. А что, если она догадается? Что я виделась с ним две ночи назад?

— Знаете, он бы с ума сошел, узнай он, что вы заказали это. Он ваш огромный фанат.

Я выжидаю мгновение, но если официантка что-то и знает, если Джефферсон что-то ей рассказал о нас, она этого не выдает и уходит отдавать заказ

— Кажется, это впервые, — говорит Мэдисон, делая глоток воды.

— Что впервые?

— Что мы куда-то выбрались, а люди больше интересуются игрой по телику, чем тобой.

Я смеюсь, но она права. Бар настолько поглощён матчем, что нас вообще никто не замечает. И это… приятно. Очень скоро я и сама втягиваюсь, пытаясь следить за происходящим на большом экране. Шайба летает так быстро, что я едва успеваю за ней — отскакивает от льда, бортов, иногда от самих игроков. Парни рассекают по льду на коньках так же уверенно, как я по сцене на пятнадцатисантиметровых шпильках.

Это мощно. Притягательно. И мои глаза отчаянно ищут одно имя и номер.

№23 Паркс.

Атмосфера в зале меняется, и я пытаюсь понять, что происходит на льду. Напротив нас девушка с хвостом вскакивает на ноги.

— Да ладно! — кричит она так громко, что половина бара оборачивается. — Ты должен был разнести ворота! Лёгкий рикошет и ты отступаешь?!

Она вскидывает руки, и темные кудри прыгают в такт движениям, а затем упирается ладонями в стол, будто физически удерживает себя от того, чтобы не перелезть через него. Надя напротив даже не моргает — она сосредоточена, руки скрещены на груди, зубы терзают трубочку в стакане, а глаза следят за шайбой с ястребиной зоркостью.

Я переглядываюсь с Мэдисон. Та лишь растерянно моргает.

— Мне нужно, чтобы эта девчонка подошла и объяснила, что тут, черт возьми, происходит, — бормочет Мэдисон.

Словно по команде возвращается Шелби с корзинкой дымящейся картошки фри. Она эффектно ставит ее перед нами как раз в тот момент, когда звучит сирена, оповещающая об окончании первого периода.

Мэдисон тянется за картофелиной и другой рукой кивает в сторону Твайлер и Нади.

— Как думаешь, твои подруги захотят сесть с нами? Может, помогут нам понять, что мы смотрим?

Зеленые глаза Шелби округляются.

— Вы хотите, чтобы Твайлер и Надя вместе с вами смотрели игру? — шепчет она, будто это вызов судьбе. Потом прикусывает губу, явно в восторге, и резко разворачивается. — Дайте мне минуту.