— Я так понимаю, это Твайлер, — говорю я, замечая лёгкую ухмылку, тянущую угол его рта.

— Она просто хотела убедиться, что мы доехали, — говорит он, даже не пытаясь скрыть, что он настолько влюблен в эту девушку, что едва может ясно мыслить. — Она нервничает перед важными играми.

— Она нервничает передтвоими важными играми, — уточняю я. — Играешь ты, а не она.

Он пожимает плечами.

— Ну да. Но ей не всё равно.

Это мягко сказано. Твайлер не всё равно на хоккей Уиттмора с тех пор, как её назначили стажером в команду. Ей не всё равно наРиза с того самого дня, как их фальшивый поцелуй внезапно превратился в настоящие отношения. Мой мальчик не просто влюбился в тренера-пацанку. Он нырнул туда головой, членом и сердцем.

Номера для команды на десятом этаже. В них, как обычно на выездных играх с первого курса, по две двуспальные кровати. Бросаю сумку на кровать у окна, а Риз занимает ту, что ближе к ванной.

Делаем это без слов и на автомате.

— Думаешь, тренер завтра оставит те же ротации звеньев? — спрашиваю я, пока он скидывает кроссовки.

— Скорее всего, — отвечает он, доставая ноутбук. — Если только у него не припрятано какое-нибудь секретное оружие.

— Сомневаюсь, — фыркаю я. — Ты и есть это оружие, и ни фига оно не секретное

Он ухмыляется. И ведь я прав.

В отличие от нашего мощного форварда и главного бомбардира, моя роль не такая эффектная. Я не тот парень, что забивает больше всех или чей архив забит финтами с прокаткой шайбы под клюшкой и бросками «в девятку» от перекладины. Но если нужно защитить шайбу? Расчистить зону ворот? Впечатать кого-нибудь в борт так, чтобы бедолага забыл, в какой стороне скамейка запасных? Это по моей части.

Каждой команде нужен «молот». Просто я еще и на коньках.

Риз плюхается на кровать и открывает ноутбук. Я и так знаю, чем он занят, врубает свежую запись игры, которую прислал тренер Брайант. Наверняка посмотрит ее раз десять перед сном. Не зря он капитан и главный претендент на драфт после выпуска.

— Ты когда-нибудь задумывался, что будет потом? Ну, когда мы победим?

Когда победим? — переспрашиваю я, выгнув бровь. — Даже не«если» ?

Он снова пожимает плечами.

— Уверенность в себе. Твайлер говорит, что визуализация — это важно.

Господи.

— Надеюсь, я буду утопать в кисках хоккейных заек, — отвечаю я, раз уж мой единственный шанс с девушкой мечты провалился. — Женщины любят победителей.

Он закатывает глаза, хотя еще недавно сам вовсю развлекался с девчонками в кампусе и думал точно так же. Я растягиваюсь на кровати, давая мышцам расслабиться.

— Но сейчас я об этом не думаю. Живу одной игрой за раз.

Риз кивает, но в глазах задорный блеск. Он ещё не закончил.

— А о чем-то кроме хоккея? Ну, в будущем.

Я перевожу на него взгляд.

— Хочешь, чтобы я сказал, будто найду милую девушку и остепенюсь, как ты?

— Не помешало бы, — ухмыляется он. — Может, когда-нибудь?

— Вряд ли.

И я не шучу. Дело не в том, что я не способен на это. Просто у меня нет ни малейшего желания становиться таким парнем.

Родители поженились еще в Беркли, где и познакомились. С виду они — идеальная пара. Отец владеет айти-бизнесом, работает из дома, сам распоряжается временем, даже костюмов не носит. Мама — типичная хиппи, вечно в краске или чернилах. У них есть деньги, стабильность, но знаете, чего у них нет? Ни единой, блять, общей черты.

Я рос, наблюдая, как они вращаются друг вокруг друга, словно две далекие планеты. В отпусках они не проводили вместе ни минуты, разбредаясь по своим интересам Отец обожает природу и гольф. Мама — музеи и галереи. Сколько себя помню, они вели себя скорее как соседи, а не как пара.

Любовь? Обязательства? Брак?

Вся эта хрень выглядит как ловушка, упакованная в пожизненную скуку.

Так что нет, я не завожу подружек. Не играю в «семью». По возможности даже не привожу их домой.

Перепихонов хватало — девчонки из сестринств, хоккейные зайки, даже ассистентка кафедры, которой стоило быть поумнее. Я ничего не обещаю. Не пишу на следующий день. Не довожу до драмы.

А прошлым вечером?

Я точно об этом не жалею, но и не сижу здесь, мечтая о том, что могло бы быть. Это был просто момент. Жаркий, неожиданный, в чем-то незабываемый момент с женщиной, которая, наверное, прямо сейчас выходит на сцену. Мы поцеловались. Было хорошо. Даже больше, чем хорошо. Но она четко обозначила границы, и я это уважаю.

Потому что, было и было… и все.

И честно говоря, я сам удивлен тому, насколько мне с этим ок.

Риз снова уткнулся в телефон — наверное, докладывает Твайлер, какие носки взял с собой. Я достаю наушники и открываю ту же запись, что и у него, — тренер разослал ее всем. Мысли переключаются с прошлой ночи на каток, тактику, вбрасывания и численное преимущество. Позволяю предыгровому мандражу заполнить грудь.

Завтра — игра.

А что бы ни было той ночью?

Это уже в прошлом.