Совсем скоро мне предстоит явиться перед толпой незнакомцев. Они будут смотреть, оценивать, обсуждать за спиной. Графиня-калека, которая едва оправилась от аварии. Какая смелость — показаться в таком виде на приёме! А может, отчаянность?

Я стиснула пальцы на подлокотниках кресла, стараясь унять внутреннюю дрожь.

Нора тем временем принесла большую коробку, перевязанную атласной лентой. Поставила её на кровать, развязала и осторожно достала туфли. Бледно-голубые атласные туфельки с жемчужными пряжками, изящные, словно созданные для Золушки.

— Мадам Сержери прислала их сегодня утром, — сообщила горничная, опускаясь на колени перед моим креслом.

Она сняла с моих ног домашние тапочки и принялась надевать туфли. Я смотрела на это отстранённо, будто со стороны. Ноги по-прежнему не слушались. Мой палец на левой ноге двигался, я чувствовала покалывание в икрах, но полноценного контроля ещё не было. Туфли были красивы, но бесполезны. Никто, кроме меня их не увидит, они будут скрыты под юбкой всю ночь.

Нора встала, отряхнула руки и полезла обратно в коробку. Достала свёрток ткани, развернула его на кровати.

Шаль.

Вернее, то, что очень условно можно было назвать таковой. Полупрозрачная вуаль из тончайшего шёлка, расшитая серебряными нитями, которые переливались при каждом движении. Ткань казалась почти невесомой, будто соткана из лунного света.

— Не думаю, что это именно то, о чём говорил Натаниэль, – пробормотала я.

Нора неуверенно улыбнулась.

— Она очень красива, миледи.

— Красивая, да, — согласилась я, беря шаль в руки. Ткань скользнула между пальцами, мягкая, прохладная, абсолютно бесполезная для тепла.

Я накинула ее на плечи, разгладила складки. Серебряная вышивка идеально дополняла голубое платье, мерцала в свете свечей, придавала образу завершённость. Я выглядела как ледяная принцесса из сказки. Красиво, но холодно.

— Что ж, — вздохнула я, оглядывая себя в зеркале. — Красота требует жертв.

Нора не успела ответить. Дверь распахнулась без стука.

Натаниэль вошёл, уже одетый для приёма. Чёрный фрак безупречного покроя, белоснежная рубашка, галстук, завязанный с аристократической небрежностью. Волосы идеально зачесаны назад. Мой муж был красив настолько, что я на несколько секунд перестала дышать.

Он остановился на пороге и замер.

Его взгляд медленно скользнул по мне сверху вниз. Я видела, как неприкрытое восхищение на мгновение осветило его лицо. Потом он снова стал серьезным.

— Вы готовы? — спросил он ровным тоном, но голос предательски дрогнул на последнем слоге.

— Да, — ответила я, стараясь не показать, как сильно меня саму взволновало его появление.

Его взгляд снова задержался на моих плечах, потом опустился к шали. Брови слегка приподнялись.

— Это что шаль, которая должна не дать вам замерзнуть? — в голосе послышалась ирония.

Я вздёрнула подбородок.

— Мадам Сержери прислала то, что подходит к платью. Если хотите, чтобы я надела что-то более практичное, могу попросить Нору принести шерстяной плед. Правда, он зелёный в клетку и совершенно не сочетается с голубым.

Краешек его губ дрогнул, будто он сдерживал улыбку.

— Нет, оставьте как есть, — произнёс он после паузы.

Подошёл ближе, остановился рядом с креслом. Взгляд его скользнул по тонкой ткани, потом по моим обнажённым ключицам. Он медленно протянул руку и поправил край шали на плече. Пальцы коснулись кожи на мгновение, лёгкое прикосновение, но оно показалось мне обжигающим.

Наши глаза встретились.

— Вы выглядите прекрасно, — тихо сказал он.

Слова были простыми, но от того, как он произнёс их, голосом низким и чуть хриплым, внутри что-то сжалось.

— Благодарю, — выдавила я.

Момент затянулся. Мы смотрели друг на друга, и воздух между нами словно наэлектризовался. Потом Натаниэль отступил, откашлялся.

— Пора спускаться. Гости начнут прибывать с минуты на минуту.

Он взялся за ручки кресла и повёз меня к двери. Нора поспешно распахнула её, присела в реверансе. Мы выехали в коридор, направляясь к лестнице.

Слуги аккуратно опустили кресло в холл, где всё сияло, переливалось, создавало иллюзию роскоши и праздника. Прислуга суетилась, заканчивая последние приготовления.

Натаниэль остановил кресло возле широкой двери в бальный зал, развернул его так, чтобы я была обращена лицом ко входу. Сам встал рядом, расправил плечи, сложил руки за спиной. Эдмунд уже стоял неподалёку, в безупречном фраке, с бокалом в руке и беззаботной улыбкой на губах.

Мистер Грейвз занял позицию у входных дверей, готовый объявлять гостей.

Первые экипажи подъехали минут через пять. Послышались голоса на крыльце, шум шагов, шуршание платьев. Двери распахнулись.

— Сэр Реджинальд и леди Эмброуз! — объявил дворецкий.

Пожилая пара вошла в холл. Седой мужчина с бакенбардами и дама в лиловом платье с пером в причёске. Они поклонились Натаниэлю, поздоровались со мной. Я улыбнулась, кивнула, произнесла пару вежливых фраз. Леди Эмброуз смотрела на моё кресло с нескрываемым любопытством, но ничего не сказала. Они прошли в бальный зал.