Я посмотрела на него, пытаясь понять, что стоит за этими словами. Искренняя забота обо мне? Или желание, чтобы его жена выглядела достойно перед гостями, не ударила в грязь лицом и не опозорила имя Эшфордов? Лицо Натаниэля как обычно было непроницаемым, и прочесть его мысли было невозможно.

Эдмунд оживился, отложил вилку.

— О, модистка! Жанна Сержери, если не ошибаюсь? У нее потрясающий вкус. Фейт, ты будешь выглядеть как королева.

Он привычно подмигнул мне, но улыбка выглядела натянутой. Вчерашняя легкость куда-то испарилась. Он казался усталым, словно плохо спал.

Натаниэль бросил на брата короткий взгляд, но ничего не сказал. Допил кофе, встал из-за стола.

— Мне нужно заняться делами.

Эдмунд тоже поднялся, пробормотал что-то о последних приготовлениях и последовал за братом.

Вскоре после завтрака в мою спальню служанки внесли несколько больших картонных коробок, перевязанных атласными лентами. За ними вошла мадам Сержери собственной персоной.

Она оказалась элегантной француженкой неопределенного возраста, в строгом темно-сером платье и кружевной наколке на волосах. Двигалась плавно, говорила с едва уловимым акцентом, держалась с достоинством опытного мастера, знающего себе цену. За ней семенила молоденькая ассистентка с блокнотом в руках, робко озиравшаяся по сторонам.

— Миледи, — мадам Сержери присела в изящном реверансе. — Для меня большая честь служить вам. Милорд передал, что вам требуется вечернее платье к завтрашнему приему?

— Да, — подтвердила я, откатывая кресло от кровати, чтобы освободить место.

Модистка щелкнула пальцами. Ассистентка принялась разворачивать коробки одну за другой. Оттуда, шурша шелком и кружевами, появлялись платья.

Я смотрела, как они раскладывают их на кровати, словно выстраивают войско на парад. Каждое платье было произведением искусства: вышивка, драпировки, сложные фасоны. Но я понимала, что большинство из них мне не подойдет.

Первым мне показали розовое с множеством рюшей и бантов. Я покачала головой прежде, чем они успели развернуть его полностью.

— Слишком девичье.

Мадам Сержери кивнула понимающе, отложила его в сторону.

Следующим было бордовое бархатное, с высоким воротом и длинными рукавами. Благородное, дорогое, но мрачное, похоже на траурное.

— Нет, — сказала я. — Слишком темное.

Кремовое с золотой вышивкой по подолу и лифу выглядело роскошно, но когда ассистентка подняла его, чтобы показать, я почувствовала тяжесть ткани даже на расстоянии. В таком платье я бы просто задохнулась за вечер.

— Слишком тяжелое.

Лавандовое с кружевом было нежным, воздушным, но закрытым до самой шеи. Я представила себя в нем и поморщилась.

— Следующее.

Изумрудное с открытой спиной заставило меня задуматься. Смелый фасон, насыщенный цвет. Но что-то останавливало. Слишком дерзко для первого выхода в свет после аварии.

— Возможно, — сказала я осторожно. — Покажите остальные.

Персиковое с изящной драпировкой на талии было элегантным, но цвет мне категорически не подходил. Я и так достаточно бледная, персиковые оттенки только усугубят впечатление болезненности.

Серебристо-серое сияло в солнечном свете, падающем из окна, но выглядело холодно и строго. Как доспехи, а не бальное платье.

А потом ассистентка развернула бледно-голубое.

Я замерла.

Платье было легким, воздушным. Шелк переливался, будто вода под луной. Лиф облегал фигуру, талия плавно переходила в широкую юбку. Рукава спускались с плеч изящными фонариками, открывая ключицы и линию шеи. Вышивка жемчужными бусинами на лифе создавала иллюзию морской пены, мерцая при каждом движении.

— Это, — выдохнула я.

Мадам Сержери улыбнулась, довольная моим выбором.

— Отличный выбор, миледи. Оно подчеркнет вашу фарфоровую кожу и сделает глаза ярче.

Она кивнула ассистентке, и та осторожно разложила платье на кровати, расправляя складки.

За моей спиной скрипнула дверь. Натаниэль вошел, но остановился в отдалении, скрестив руки на груди.

Его взгляд скользнул по разложенным платьям.

— Вы выбрали? — спросил он.

— Да, — кивнула я, указывая на голубое. — Это.

Он подошел ближе, рассматривая платье. Взгляд его задержался на открытых плечах. Брови слегка сдвинулись.

— Оно очень... открытое, — произнес он осторожно.

Я почувствовала, как внутри вспыхивает раздражение. Началось. Сейчас он скажет, что это неприлично, что леди так не одеваются, что нужно выбрать что-то закрытое до подбородка.

Но Натаниэль помолчал, потом добавил:

— Но, если вам понравилось, берите его. Только накиньте шаль. В бальном зале может быть прохладно.

Я моргнула, удивленная. Это было... неожиданно.

— Хорошо, — согласилась я. — Шаль, так шаль.

Он кивнул, повернулся к мадам Сержери.

— Подберите к платью подходящую шаль и туфли. И пришлите мне счет.

— Конечно, милорд, — модистка присела в реверансе.

Натаниэль посмотрел на меня еще раз, коротко, будто хотел убедиться, что я довольна выбором, и вышел.