Мадам Сержери хлопнула в ладоши, возвращая мое внимание к платью.

— Alors, миледи, давайте примерим. Нужно будет подогнать по фигуре.

Нора и ассистентка помогли мне переодеться. Процесс был долгим и неловким: сначала сняли домашнее платье, потом надели специальный корсет, затем нижние юбки, и наконец само платье.

Шелк был прохладным на коже. Лиф сидел плотно, поддерживая грудь, но не сдавливая. Юбка ниспадала мягкими складками, скрывая мои неподвижные ноги.

Мадам Сержери обошла меня по кругу, прищурившись критически. Защипывала ткань здесь и там, закалывала булавками.

— Талию нужно ушить, — пробормотала она, больше для себя. — И подол укоротить. Миледи будет сидеть, и длина должна быть соответствующей, чтобы юбка не волочилась по полу.

Я сидела в кресле, глядя на свое отражение в большом зеркале, которое Нора притащила из гардеробной. Женщина в зеркале казалась еще более чужой, чем обычно. Бледная, всё еще довольно худая, но в этом платье она выглядела почти красавицей. Голубой цвет смягчал болезненную бледность, жемчуг добавлял нежности.

— Magnifique, — выдохнула мадам Сержери, отступая на шаг. — Когда мы закончим подгонку, вы будете неотразимы, миледи.

Она увела ассистентку в швейную комнату, прихватив платье, утыканное булавками. Обещала вернуться через несколько часов для повторной примерки.

Нора помогла мне вернуться в домашнее платье и пересесть в кровать. Я откинулась на подушки, чувствуя усталость. Просто примерка, а я уже выдохлась.

***

Повторная примерка прошла быстрее. Платье сидело идеально. Ушитая талия подчеркивала хрупкость фигуры, укороченный подол не собирался складками вокруг ног.

Когда модистка и её ассистентка наконец уехали, увозя с собой отвергнутые платья и обещая прислать туфли и шаль завтра утром, я осталась наедине с голубым творением, аккуратно развешенным на вешалке у окна.

Нора помогла мне подготовиться ко сну. Задернула шторы, поправила одеяло, задула свечи, оставив лишь одну на ночном столике.

— Спокойной ночи, миледи, — прошептала она и тихо вышла.

Я лежала в полумраке, глядя на платье в неверном свете догорающей свечи. И мне вдруг стало не по себе. Завтра я впервые предстану перед множеством незнакомых людей. Они будут смотреть на меня, обсуждать за спиной калеку-графиню, которая имела смелость предстать перед публикой в столь плачевном состоянии.

Зачем я только поддалась уговорам Эдмунда? Его беспечное желание устроить праздник, эта жажда веселья и блеска ослепили меня. Я хотела доказать всем, и мужу в первую очередь, что могу сама решать, как для меня будет лучше, а в итоге загнала себя в ловушку. Я чувствовала себя измотанной после простой примерки, а завтра мне предстоит несколько часов общаться с людьми, улыбаться и делать вид, что я наслаждаюсь ужином.

Тяжёлое, липкое предчувствие катастрофы сжимало горло ледяной рукой. Но отступать было некуда: приглашения разосланы, оркестр заказан, повара уже начали приготовления. Оставалось только стиснуть зубы и пережить завтрашний вечер.

Глава 19: Блеск и тени

Глава 19: Блеск и тени

Руки Норы ловко порхали в моих волосах. Она отделяла прядь за прядью, закалывала жемчужными шпильками, укладывала локоны так, чтобы они обрамляли лицо мягкими волнами и спадали на плечи. Каждое движение было выверенным, отточенным за годы службы.

Я сидела перед зеркалом туалетного столика, стараясь не ёрзать и не мешать. Волосы оригинальной Фейт оказались послушными, что было приятным сюрпризом. Тонкие, да, но держали укладку хорошо.

— Вы будете прекраснее всех, миледи, — пробормотала Нора, закалывая последнюю шпильку. — Просто ангел.

Я посмотрела на своё отражение. Причёска действительно получилась изящной. Теперь дело за малым.

— Нора, передай мне косметику, пожалуйста.

Она послушно расставила на столике флакончики и коробочки. Я взяла пуховку, обмакнула в пудру и начала наносить тонкий слой на лицо. Не слишком много, просто чтобы выровнять тон кожи и скрыть следы усталости под глазами. Потом румяна на скулы, лёгкий штрих. Помада на губы, естественного розового оттенка. Чуть угля на ресницы, чтобы сделать взгляд выразительнее.

Нора наблюдала, затаив дыхание.

— Вы так умело это делаете, миледи! Словно художник.

Я усмехнулась.

— Просто практика.

Закончив с макияжем, я отложила кисточку и посмотрела на результат. Женщина в зеркале смотрела в ответ большими серо-зелёными глазами. Причёска, лёгкий румянец, подведённые ресницы — всё вместе создавало образ хрупкой аристократки. Я больше не выглядела больной. Бледной, да, но это можно было списать на естественную светлую кожу. Привлекательной? Пожалуй.

И всё равно внутри скреблось что-то холодное и назойливое.