— Благодарю, Нора. Можешь идти.

Она кивнула, сделала реверанс, вышла.

Я осталась одна с мыслями, которые кружились и кружились, не давая покоя.

Что было между Фейт и Эдмундом? Просто дружба? Эмоциональная связь? Физическая?

И как мне, чёрт возьми, выбраться из этого треугольника, если я не помню своей роли в нём?

Глава 17: Клетка из заботы

Глава 17: Клетка из заботы

Дом ожил.

Началось с того, что однажды утром я спустилась к завтраку и обнаружила в холле трех незнакомых мужчин, которые деловито обсуждали что-то с мистером Грейвзом, размахивая листами бумаги. Один из них держал в руках деревянный ящик с инструментами, другой разворачивал рулон ткани прямо на полу, третий что-то быстро записывал в блокнот.

К обеду их стало вдвое больше.

Флористы привезли огромные корзины с цветами и начали расставлять их по гостиной. Декораторы драпировали стены тканью, меняли шторы, переставляли мебель. Слуги сновали туда-сюда с подносами, вазами, свечами, скатертями. Повара на кухне ругались с поставщиками. Садовники подстригали живые изгороди за окнами, хотя до приема оставалось еще три дня.

В центре всего этого хаоса царил Эдмунд.

Он был везде одновременно. Отдавал указания флористам, обсуждал меню с экономкой, спорил с декораторами о выборе ткани для драпировок. Смеялся, шутил, хлопал кого-то по плечу. Энергия била из него ключом, заражая всех вокруг. Даже угрюмая миссис Райс улыбалась его комплиментам.

Я наблюдала за этим представлением из своего кресла у окна в гостиной, куда меня привезла Нора после завтрака. Книга лежала на коленях нераскрытой. Читать в такой суматохе было невозможно.

Эдмунд заметил меня, оторвался от обсуждения цветочных композиций и направился ко мне, широко улыбаясь.

— Фейт! Ты просто обязана посмотреть на эти орхидеи! — Он схватил мою руку, потянул вместе с креслом за собой к длинному столу, где были разложены образцы. — Видишь? Белые, нежно-розовые, цвета слоновой кости. Они такие же изысканные, как ты.

Орхидеи действительно были красивы. Я протянула руку, осторожно коснулась лепестка. Гладкий, прохладный, будто восковой.

— Они прекрасны, — согласилась я.

— Нейт хотел сэкономить и взять хризантемы, — продолжал Эдмунд, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Но я настоял. Для такого случая нужны орхидеи, не какие-то там банальные хризантемы.

Он подмигнул мне, и я невольно улыбнулась его энтузиазму. Эдмунд был как ребенок, устраивающий праздник, искренне радующийся каждой мелочи.

— Благодарю за заботу, — сказала я мягко.

— Всегда к твоим услугам, дорогая невестка.

Он поцеловал мою руку, и тут же отвлекся на флориста, который звал его посмотреть на венки для люстр.

Я проводила его взглядом и только тогда заметила Натаниэля.

Он стоял у двери, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на меня. Выражение его лица было нечитаемым, лишь напряжение в линии рта выдавало его недовольство.

***

К обеду суматоха достигла апогея.

Я укрылась в малой столовой, надеясь на короткую передышку от шума и беготни. Нора принесла поднос, помогла устроиться за столом, но едва она успела выйти, как вошли оба брата.

Натаниэль сел во главе стола слева от меня, положил рядом с тарелкой кожаную папку с бумагами. Эдмунд плюхнулся на стул напротив, развернул салфетку с театральным жестом.

— Какой замечательный день! — объявил он. — Все идет по плану. Гости прибудут послезавтра вечером. У нас еще куча времени на последние приготовления.

Он стал наливать себе суп, продолжая говорить:

— Я заказал оркестр. Шесть музыкантов, очень хорошие, играют на всех приемах леди Уинтер. Они будут играть до утра, если захотим. Можем устроить танцы в бальном зале после ужина. Что скажешь, Фейт?

Я колебалась, не зная, что ответить. Танцы звучали привлекательно, если не брать во внимание то, что я не могла танцевать.

— Никаких танцев до утра, — оборвал Натаниэль, не дожидаясь моего ответа.

Голос холодный, категоричный. Он даже не поднял взгляда от тарелки, просто констатировал факт.

Эдмунд вскинул брови.

— Почему нет? Гости приедут издалека, им понравится возможность потанцевать. Музыка, веселье...

— Для Фейт это будет утомительно, — продолжил Натаниэль все тем же ровным тоном. — Оркестр закончит в десять.

— В десять?! — Эдмунд откинулся на спинку стула, уставился на брата. — Нейт, это же прием, а не похороны. Люди приедут пообщаться, повеселиться. Если музыка замолчит в десять, они разъедутся через полчаса. Какой смысл тогда вообще их звать?

— Смысл в том, чтобы устроить приятный вечер в разумных рамках, а не превращать дом в балаган с гулянкой до рассвета.

Я сидела между ними, чувствуя как пропадает аппетит. Эдмунд хотел веселья, Натаниэль хотел контроля. И оба использовали меня как предлог.

— Возможно, можно найти компромисс? — осторожно предложила я. — Оркестр до полуночи?