Пролог: Падение

Пролог: Падение

Я отперла дверь своей квартиры с осторожностью домушника, стараясь не греметь ключами, прижала замок рукой так, чтобы язычок выскользнул из прорези бесшумно. Осенний рассвет только начинал разгораться, окрашивая небо за окнами подъезда в грязно-розовые тона, город ещё спал, и я улыбнулась про себя, представляя лицо Максима, когда он проснется и увидит меня рядом. Три дня конференции по спинальной реабилитации в Санкт-Петербурге пролетели в вихре лекций, мастер-классов и дискуссий о новых техниках работы с травмами позвоночника, и я вернулась с головой, полной идей, которыми не терпелось поделиться. Изначально рейс был запланирован на вечер воскресенья, но когда появилась возможность улететь утренним самолетом, я не раздумывая купила новый билет.

Сюрприз. Завтрак в постель для любимого мужа, который наверняка скучал без меня эти три дня.

Дверь открылась бесшумно. Я шагнула в прихожую, аккуратно поставила чемодан у стены и скинула с плеча сумку. Потянулась расстегнуть куртку, когда мой взгляд наткнулся на чужие туфли у входа.

Женские. На тонкой шпильке, лаковые, красные. Скинуты небрежно, одна завалилась набок.

Я замерла с рукой на молнии. Такие туфли я никогда не носила, это было непрактично при моей работе, когда весь день на ногах, когда нужно вести за собой пациента, подхватывать, страховать. Я предпочитала удобную обувь, в которой можно двигаться быстро и без риска свернуть лодыжку. Эти туфли принадлежали кому-то другому.

Сердце не забилось учащенно, как пишут в книгах. Оно словно провалилось куда-то вниз, а потом продолжило биться ровно и тяжело, отбивая траурный марш. Я медленно разомкнула пальцы на молнии и двинулась в глубь квартиры.

В гостиной на полу валялась мужская рубашка. Та самая, которую я привезла Максиму из Италии полгода назад, дорогая, льняная, цвета слоновой кости. Тогда он так радовался подарку, примерял перед зеркалом, целовал меня в макушку. Сейчас рубашка лежала скомканная, рядом женская блузка из тонкого шелка, чулки, брюки.

Квартира была усеяна этими свидетельствами, как место преступления уликами. Я шла, не ускоряя и не замедляя шаг, двигаясь будто бы по заранее намеченному маршруту.

Дверь в спальню была приоткрыта.

Внутри царил полумрак, шторы задёрнуты, и только тонкая полоска рассветного солнца пробивалась сквозь щель, падая на кровать. Нашу кровать, на которой мы спали пять лет. На этой кровати Максим обещал мне верность, говорил о детях, которых мы заведём когда-нибудь, когда у меня станет поменьше работы, а у него подрастёт бизнес.

Теперь на этой кровати спали двое.

Максим лежал на боку, обнимая блондинку. Молодую, судя по гладкой коже спины, стройную, с длинными волосами, рассыпанными по подушке. Красивую. Классически красивую, как картинка из глянцевого журнала, всё при ней: грудь, талия, бёдра. Карикатурная кукла Барби во плоти.

Я стояла в дверях и смотрела. Наблюдала, как поднимаются и опадают их груди в такт дыханию сна. Мне стало холодно, как если бы вся кровь в моих жилах вдруг остановилась и вместо живого биения сердца внутри осталась только ледяная пустота.

Пять лет. Пять лет я вкладывала в этот брак всё, что могла. Работала за двоих, когда Максим раскручивал своё дело, поддерживала, верила. Закрывала глаза на задержки допоздна, на командировки, на запах чужих духов, который иногда чувствовала на его рубашках, уговаривая себя, что это просто коллега обняла на прощание или клиентка слишком щедро надушилась.

Дура. Слепая доверчивая дура.

Что-то внутри меня окончательно замёрзло, покрылось коркой льда. Я подошла к кровати стремительно, уже не заботясь о том, чтобы сохранять тишину. Моя рука легла на длинные светлые пряди блондинки, пальцы сжались, наматывая волосы на кулак, дернули вверх.

Девушка вскрикнула, проснулась, замахала руками, пытаясь вырваться. Максим дёрнулся, открыл глаза.

— Вера?! Что ты... Ты же должна была...

— Прилететь вечером, да, — закончила я за него почти спокойно, не ослабляя хватку. — Но планы изменились. Сюрприз!

Я потянула сильнее. Блондинка завизжала, царапая мои пальцы, пытаясь освободиться.

— Вера, стой, я могу всё объяснить! — Максим сел, протягивая руки в примирительном жесте.

— Не надо.

Я развернулась, волоча за собой вопящую девицу, и потащила её к двери. Блондинка пыталась сопротивляться, цеплялась за косяк, но я была сильнее, мои руки привычные к физической работе с пациентами, к тому, чтобы поддерживать, переворачивать, удерживать безжизненный вес парализованных конечностей. Я дотащила её до входной двери, рывком распахнула и вытолкнула в подъезд.

Визг стал громче, превратился в истерику.

— Мою одежду! Верните мне одежду! Я голая! Вы ненормальная! Максим!

Я захлопнула дверь. Щёлкнула замком. Обернулась и увидела, что Максим кое-как натянул штаны, выбежал из спальни. Лицо красное, глаза бегающие.