Остаток ужина прошёл в напряжённой атмосфере. Эдмунд продолжал болтать, я отвечала, поддерживая беседу. Натаниэль молчал, погружённый в свои мрачные мысли.

Когда ужин закончился, Натаниэль встал.

— Моя жена устала. Я провожу её.

Эдмунд вскинул брови, удивлённый.

— О, конечно. Спокойной ночи, Фейт. Надеюсь, завтра мы сможем...

— Спокойной ночи, Эдмунд, — перебил Натаниэль холодно.

Он взялся за ручки моего кресла и вывез меня из столовой, не дожидаясь моего ответа. Слуги поднялись, чтобы помочь, но он махнул им рукой, отпуская. Сам вкатил кресло в лифт для подъёма тяжестей, который использовали для доставки грузов на верхние этажи, и мы поднялись наверх в гнетущей тишине.

Он провёз меня по коридору до самой спальни, помог пересесть в кровать. Нора уже ждала с ночной рубашкой, но Натаниэль жестом велел ей выйти. Горничная испуганно кивнула и исчезла за дверью.

Он стоял, держась за ручки пустого кресла, глядя на меня сверху вниз. Молчал так долго, что я начала нервничать.

Наконец произнёс жёстко:

— Вы так сияли сегодня. Давно я не видел вас такой оживлённой.

Я смотрела на его стиснутые челюсти, напряжённые плечи. Не понимала, чем заслужила его недовольство. Да, я смеялась над шутками Эдмунда, но что в этом плохого? Должна была сидеть молча весь вечер?

А потом вспомнила.

Слова Эдмунда: "Мы так мало общались в последнее время", "Надеюсь, у нас будет время наверстать упущенное". То, как он держал мою руку чуть дольше необходимого. Его близость. Тепло в глазах.

И прощальное письмо.

"Я встретила человека, с которым впервые за три года почувствовала себя живой".

Пазл сложился с ужасающей ясностью.

Это был Эдмунд. Любовник из письма – брат моего мужа.

Меня пронзила ледяная догадка, от которой к горлу подкатила тошнота. Вот почему Натаниэль так изменился, когда появился Эдмунд. Вот почему смотрел на меня с такой болью и гневом весь вечер. Он думал... что я всё ещё испытываю чувства к его брату.

Я открыла рот, чтобы опровергнуть, объяснить. Но что я могла сказать? У меня не было воспоминаний, которые бы доказали или оспорили верность его убеждений. Я не помнила ничего об этой связи, и о том, что было между Фейт и Эдмундом. Любые слова сейчас прозвучали бы пустыми, ложными.

Натаниэль увидел моё смятение. Что-то дрогнуло на его лице, потом он резко развернулся и направился к двери.

Я осталась одна в темноте, и страх тугим обручем сжал мне горло. Боже, я заперта в доме с двумя мужчинами: один из которых считает меня предательницей, а второй... что он хочет от меня?

Глава 16: Опасная игра

Глава 16: Опасная игра

Утро выдалось на редкость ясным. Солнце заливало малую столовую золотым светом, играло бликами на серебре приборов, превращало хрусталь графинов в россыпь маленьких радуг. За окнами сад сиял яркими красками осени, воздух был прозрачен, как слеза.

Зато внутри царил полярный холод.

Я въехала в столовую на своем кресле, решив не прятаться. Прятки были бы признанием вины, а я ни в чем не виновата, чёрт возьми. По крайней мере, не я лично.

Натаниэль и Эдмунд уже сидели за столом. Старший брат застыл с газетой в руках, но я видела, что он не читает. Взгляд скользил по строчкам, не останавливаясь, пальцы слишком сильно сжимали края бумаги. Младший же разворачивал салфетку с видом человека, который только что проснулся в отличном настроении и готов покорять мир до завтрака.

Оба обернулись на звук открывшейся двери.

Эдмунд вскочил мгновенно, широко улыбнулся.

— Фейт! Доброе утро! Как ты спала?

Подскочил к моему креслу, взял руку, поцеловал кончики пальцев. Опять. Я начинала подозревать, что он делает это нарочно.

— Прекрасно, благодарю, — ответила я нейтрально, высвобождая руку.

Натаниэль сложил газету, отложил в сторону. Посмотрел на меня долгим взглядом, кивнул.

— Доброе утро.

Голос ровный, вежливый, абсолютно пустой.

Эдмунд подкатил моё кресло к столу, помог устроиться поудобнее, подложил подушку под спину. Заботливость била через край. Я поймала взгляд Натаниэля поверх головы брата. Зелёные глаза горели холодным огнём.

Завтрак начался в тишине. Прислуга разносила блюда. Я сосредоточилась на еде, старалась не обращать внимания на атмосферу, которую можно было резать ножом.

Эдмунд явно не чувствовал себя скованным.

— Какая чудесная погода! — объявил он, намазывая тост маслом. — Просто идеальный день для променада на свежем воздухе. Фейт, не желаешь прогуляться в саду после завтрака? Я мог бы составить тебе компанию.

Я открыла рот, чтобы вежливо отказаться, но Натаниэль опередил меня.

— Я собирался погулять с женой. — Он отпил кофе, поставил чашку на блюдце без единого звука. — У меня как раз есть свободное время.

Эдмунд вскинул брови, улыбка стала чуть шире.

— Вот как? Какая трогательная забота. Что ж, не смею мешать вашей... семейной идиллии, братишка.