Ей было знакомо это чувство, когда муж возвращался домой пьяным и злым. Тогда она тоже замирала, прижимаясь спиной к стене, и молила про себя, чтобы он прошёл мимо, не заметил, забыл о её существовании.

Ирония была в том, что в этот раз угрозой, той, кто готов был причинить боль, была она.

Эстер сглотнула, отводя взгляд от лежащих на столе ножниц. Ей стало неловко, словно её поймали на чём-то постыдном. Она не хотела быть той, от кого замирают в ожидании удара, ведь она знала, каково это — стоять по другую сторону страха.

— Он не виноват, — пробормотала она, вкалывая булавку. — Он раб из борделя. Его учили ублажать взгляд и тело, а не кроить сложные ткани.

Она была несправедлива, слишком требовательна и нетерпелива.

Нужно было сменить тактику. Если она хочет, чтобы это вложение денег окупилось, ей придется стать спокойным учителем. Нельзя кричать на инструмент, если не умеешь им пользоваться.

Работа спорилась. Через три часа платье приобрело форму. Вставки смотрелись органично, скрывая огрех и добавляя силуэту воздушности. Эстер отступила на шаг, критически осматривая результат на манекене, который, к счастью, не получил серьезных повреждений при падении.

Идеально, даже лучше, чем задумывалось.

Она вытерла пот со лба и почувствовала, как урчит в животе. Время было далеко за полдень.

В доме было тихо. Кьен так и не вышел из своей каморки. Сидел ли он там в темноте, ожидая, когда гнев хозяйки утихнет? Или может быть спал?

Эстер прошла на кухню. Готовить что-то сложное не было сил, поэтому она просто разогрела остатки утренней каши и нарезала сыр.

Накрывая на стол, она заколебалась. Поставить ему миску под дверь снова? Нет, это трусость. Если она решила выстраивать отношения, нужно начинать вести себя по-людски.

— Кьен! — позвала она. Голос прозвучал хрипловато, она откашлялась и повторила громче: — Кьен, выходи, обед готов.

Послышался шорох, скрип двери.

Он появился в проеме кухни беззвучный, как привидение. Остановился у порога, не переступая невидимую черту, и посмотрел на неё исподлобья.

Эстер жестом указала на табурет в углу, подальше от себя, но все же в пределах кухни.

— Садись, поешь.

Кьен прошел к своему месту. Он двигался осторожно, стараясь не задеть ничего лишнего, словно боялся, что предметы в этом доме имеют обыкновение ломаться от одного его прикосновения.

Он сел, взял ложку и начал механически есть, глядя в тарелку.

Эстер ковыряла свою порцию, собираясь с духом. Слова извинения застревали в горле. В её мире хозяйки не извинялись перед слугами, но у неё и слуг-то никогда не было.

— Платье почти готово, — сказала она, нарушая тишину.

Кьен замер с ложкой у рта, медленно поднял глаза.

— Я смогла исправить то… недоразумение, — продолжила Эстер, стараясь говорить ровно. — Ткань не пропала. Заказ будет сдан вовремя.

Эльф удивленно моргнул.

Эстер отложила ложку и сцепила пальцы в замок на столешнице.

— Кьен, послушай, насчет того, что случилось утром…

Он напрягся, плечи стали каменными.

— Я не должна была кричать, — проговорила она быстро, пока решимость не иссякла. — Я… я просто испугалась, нервы сдали. Я знаю, что ты не хотел ничего испортить.

Она сделала паузу, надеясь на какую-то реакцию, но он молчал, изучая её лицо так, словно пытался разгадать сложный шифр.

— Я понимаю, что ты не обучен этому ремеслу, — продолжила Эстер мягче. — Это была моя ошибка — дать тебе такую сложную задачу сразу. Впредь… впредь, если ты чего-то не умеешь или не понимаешь, просто скажи мне. Спроси или скажи: «Я не могу». Я не буду сердиться за правду. Хорошо?

Она смотрела на него с надеждой. Ей казалось, что это очень правильные, взрослые слова, которые должны построить мостик доверия между ними.

Он медленно опустил взгляд.

— Хорошо, госпожа, — его голос был тихим, ровным, лишенным каких-либо эмоций.

Эстер выдохнула, её плечи расслабились. Он согласился, понял.

— Вот и славно, — она даже позволила себе легкую, неуверенную улыбку. — Доедай и сегодня можешь отдыхать. А завтра займемся уборкой на складе.

Она чувствовала странное воодушевление. Ей удалось переступить через свой страх и гордость. Она поступила мудро, конфликт исчерпан, правила установлены. Теперь всё должно пойти на лад.

Остаток вечера прошел спокойно. Кьен исчез в своей каморке, Эстер занималась мелкими делами, напевая себе под нос. Ей казалось, что атмосфера в доме стала легче и чище.

Но когда стемнело и пришло время ложиться спать, старые привычки взяли свое.

Эстер поднялась в спальню, закрыла дверь.

Дважды повернула ключ в замочной скважине.

«Мы поговорили, всё хорошо», — думала она про себя, глядя на тяжелый дубовый стул у стены. – «Но он все еще мужчина, чужак в моем доме».

Она подтащила стул и вогнала его спинку под дверную ручку. Проверила конструкцию на прочность, дверь не шелохнулась.

Только после этого Эстер задула свечу и легла в постель, чувствуя себя в безопасности.

***