— Знаете что, — женщина вдруг отпустила Кьена и резко повернулась к Эстер. В её глазах зажегся азарт коллекционера, нашедшего редкую монету в грязи. — Сколько вы за него хотите?

Эстер растерялась.

— Что?

— Цену, милочка, цену, — нетерпеливо постучала пальцами по столу дама. — Я хочу его выкупить, прямо сейчас. Мне как раз не хватает развлечения. Мой прошлый фаворит… сломался слишком быстро.

Она полезла в ридикюль, висевший на поясе, и извлекла пухлый, звенящий кошелек.

— Здесь пятьдесят золотых, — она бросила кошелек на раскроечный стол, прямо на синий бархат.

Тяжелый, глухой звук удара.

Эстер уставилась на кожаный мешочек.

Пятьдесят золотых. У неё перехватило дыхание. Это было не просто много, это было целое состояние. Таких денег хватило бы, чтобы оплатить аренду лавки на полгода вперед, купить новые ткани, починить крышу, запасти дров на три зимы. Она могла бы жить спокойно, не вздрагивая от каждого стука в дверь, не боясь долговой ямы.

Это было решение всех её проблем одним махом.

Ей даже не нужно было вести его на рынок и краснеть перед торговцем, объясняя, почему она возвращает товар. Просто взять деньги — и он уйдет.

Она спасется.

— Ну же? — поторопила женщина, видя её замешательство. — Не набивайте цену. Это и так в пять раз больше, чем он стоит, но я щедра сегодня.

Рука Эстер невольно дернулась в сторону кошелька. Это было так просто.

Она подняла взгляд на Кьена.

Он стоял всё там же, у стола. Руки опущены вдоль тела, лицо белое, как мел. Он не смотрел ни на неё, ни на кошелек. Он вообще никуда не смотрел. Казалось, он перестал дышать.

Он знал эту женщину, знал, что она сделает с ним, как только выведет за порог.

Если Эстер продаст его сейчас, она не просто вернет его в рабство, она подпишет ему приговор на медленную, мучительную смерть ради чьей-то забавы.

Но деньги… Деньги лежали на расстоянии вытянутой руки. Близкие, тяжелые, реальные. А Кьен… он был проблемой, обузой.

— Решайтесь, — голос женщины стал жестче, в нем зазвенели металлические нотки. Она положила ладонь поверх кошелька, слегка подтолкнув его к Эстер.

В мастерской повисла тишина, нарушаемая только бешеным стуком сердца в ушах. Ей нужно было выбрать прямо сейчас: ее спокойная жизнь или его жизнь в принципе.