В одно мгновение мастерская исчезла. Исчезла ткань, мел и уверенная в себе швея.

Остался только грохот. Тот самый звук, с которого начинался ад. Звук выбиваемой двери, опрокинутого стола, тяжелых шагов по дощатому полу. Звук, после которого всегда следовала боль.

Рефлекс сработал быстрее мысли.

Эстер выронила мел. Ноги подкосились, словно из них вынули кости. Она рухнула на корточки, инстинктивно вжимая голову в плечи и закрывая лицо руками, чтобы защитить самое уязвимое. Спина сгорбилась в ожидании удара сапогом.

— Нет! — вырвалось у неё. Это был не крик, а жалкий, скулящий писк. — Нет, пожалуйста! Не надо!

Она зажмурилась, её трясло крупной дрожью.

— Не бей… Я всё уберу… Я сейчас всё уберу, только не бей, пожалуйста…

Слова лились из неё потоком, бессвязным бредом жертвы, которая пытается заговорить палача. Она не видела, кто стоит сзади. Она не помнила, что живет одна. В её реальности сейчас над ней нависала огромная, пьяная тень с кулаками, и спасения не было.

Она сжалась в комок на полу собственной мастерской, рыдая от животного ужаса, забыв, что она хозяйка, забыв, что прошло уже три года.

Грохот стих. В комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая только её всхлипами и шумом дождя за окном.

_______________________________

Новая история в литмобе "Эльф в беде"

Руслёна Фринбот

Кто первый поймает Золушку?

Новогодний косплей обещал преподнести Илоне сюрприз.Но чтобы он оказался такииим! она никак не ожидала. Целых три кавалера, от которых пришлось убегать. Впрочем, один как раз, и ничего, с ушками такими, как они там называются... на эльфа похожий. Прям, как живой! Удирая и прячась от двух других настырных, спряталась за дверью, и её оттуда - фьюить! украли! Да так, что башмак один она потеряла. Что там старушка говорила? Можно один раз и потерять?

Глава 6. Взгляд в зеркало

Глава 6. Взгляд в зеркало

Грохот упавшего металла всё еще звенел в ушах, перекрывая шум дождя.

Кьен стоял над опрокинутым стеллажом, тяжело дыша. Его руки были опущены, но все мышцы натянуты в ожидании удара.

Он сделал это. Не «рука соскользнула», не «случайно задел». Его пальцы разжались ровно в ту секунду, когда он этого захотел.

Звук прозвучал для него как музыка, как долгожданный сигнал к началу казни.

Его тело звенело в унисон с металлом. Наконец-то.

В течение двух недель он методично, шаг за шагом, уничтожал её мирок. Он не забывал убрать ведро, он ставил его так, чтобы она обязательно споткнулась. Он не случайно испортил рагу, он забил топку дровами до отказа, глядя, как языки пламени пожирают её надежды на праздник. Он даже предложил ей своё тело, обнажив самую грязную суть своего прошлого, ожидая увидеть в её глазах привычный алчный блеск, услышать приказ раздеться.

Он провоцировал её с яростью загнанного зверя.

Но она играла с ним слишком жестоко. Она улыбалась, когда должна была бить, тяжело вздыхала, когда должна была ломать кости. Эта мягкость была хуже кнута, она душила, как удавка из шелка. Кьен знал этот трюк: затишье перед бурей всегда самое сладкое, чтобы потом боль чувствовалась острее.

Он ненавидел её за это ожидание, за пытку неизвестностью.

И вот сейчас, глядя на хаос металла на полу, он знал: это предел. Сейчас маска спадет. Сейчас вылезет чудовище.

Он ждал крика. Ждал, что в него полетит тяжелый ящик или те самые ножницы.

Но вместо рева ярости он услышал звук, от которого у него по спине пробежал мороз.

Тонкий, скулящий всхлип.

Кьен моргнул, фокусируя взгляд. Эстер не нападала. Она исчезла. На месте уверенной в себе женщины на полу остался маленький, дрожащий комок.

Она закрывала голову руками, вжималась в половицы так, словно хотела провалиться сквозь землю.

— Нет, пожалуйста… Не бей… Я сейчас всё уберу…

Кьен застыл. Злость, еще секунду назад кипевшая внутри, споткнулась о недоумение.

«Что это? Новая игра?» — глухое раздражение поднялось в груди. — «Зачем этот цирк? Она хочет, чтобы я пожалел её? Чтобы подошел ближе и утешил? А потом она рассмеется мне в лицо?»

Он не шелохнулся, ни один мускул не дрогнул.

«Ну же!» — кричал он внутри себя. — «Хватит притворяться! Вставай! Возьми палку! Ударь меня! Прекрати эту пытку ожиданием!»

Он ждал, что сейчас она резко выпрямится, сбросит эту жалкую маску и наконец сделает то, что должна. Он хотел боли. Боль была простой и понятной точкой, а это скулящее представление на полу было многоточием, от которого сводило зубы.

— Не бей… — её голос сорвался на захлебывающийся шепот.

Взгляд Кьена стал острее. Он искал фальшь и наигранность.

«Слишком натурально», — кольнуло где-то под ребрами. — «Притворщики так не дышат. У неё воздух не проходит в горло, мышцы каменные».

Он сделал осторожный шаг вперед.

— Госпожа? — позвал он.