Эстер шла быстро, глядя себе под ноги, но кожей чувствовала липкое внимание прохожих. Тонкая, но прочная цепь, соединяющая её запястье с ошейником эльфа, жгла руку, словно была раскалена. Ей казалось, что каждый встречный видит в ней не уважаемую швею, а порочную разведенку, решившую скрасить одиночество экзотической игрушкой.

— Гляди-ка, эльф! — донесся до неё ядовитый шепот торговки рыбой, обращенный к соседке. — Ишь ты, тихоня-то наша… Видать, совсем невмоготу бабе без мужской ласки стало, раз на последние гроши себе утеху покупает.

Эстер стиснула зубы, чувствуя, как горят щеки. Она бы всё отдала, чтобы сейчас рядом с ней шел не молчаливый раб в ошейнике, а вольнонаемный подмастерье. Парень из соседнего квартала, которому она платила бы жалованье каждую неделю и с которым могла бы просто здороваться по утрам, не чувствуя себя надсмотрщиком.

Но вольные работники просили столько, сколько она не зарабатывала и за месяц. Гильдия грузчиков и посыльных держала цены мертвой хваткой, и для одинокой швеи их услуги были непозволительной роскошью. Купить уцененного раба было единственным выходом, чтобы не закрыть лавку окончательно.

Это было дешевле, но цена платилась иначе — совестью и чужими косыми взглядами.

Законы города и устои рынка диктовали свои правила: он был собственностью, она — владелицей. Эта роль была ей не по размеру, давила на плечи. Эстер хотелось сбросить это бремя, выпрямиться, вдохнуть полной грудью, но цепь в руке напоминала: теперь ты отвечаешь за чужую жизнь, хочешь ты того или нет.

Кьен шел следом бесшумно, как тень. Он не отставал и не проявлял ни малейшего интереса к городу, который, вероятно, не видел годами. Эстер пару раз оглядывалась, опасаясь, что он споткнется или попытается сбежать, но натыкалась лишь на его равнодушный взгляд, скользящий поверх голов толпы.

Когда они наконец свернули в переулок и перед ними показалась вывеска «Швейная мастерская Эстер», она выдохнула с таким облегчением, будто сбросила с плеч мешок камней.

Звякнул колокольчик над дверью — знакомый, уютный звук, обещающий безопасность. Эстер впустила эльфа внутрь, быстро заперла дверь, отрезая их от внешнего мира.

В лавке пахло пылью, сушеной лавандой и шерстью. Здесь царил полумрак, лучи света пробивались сквозь щели в ставнях, танцуя с пылинками в воздухе.

Она торопливо выудила из кармана маленький, потемневший от времени ключ, который дал ей торговец. Металл был теплым от её ладони, но сама Эстер чувствовала лишь холод, разливающийся внутри.

— Стой здесь, — велела она, и её голос прозвучал неестественно громко в тишине мастерской.

Ей пришлось подойти к нему почти вплотную. Нарушить невидимую границу личного пространства, вступить в ту опасную зону, где воздух был пропитан запахом чужого мужского тела, дорожной пыли и старого металла.

Кьен был высоким. Настолько, что Эстер в попытке сохранить хоть какую-то дистанцию пришлось встать на носочки и вытянуть руки, чтобы дотянуться до замка на его шее. Это унизительное движение заставило её почувствовать себя маленькой и уязвимой.

Ключ дрожал в её пальцах. Она дважды промахнулась мимо скважины, царапнув металлом по металлу. Кьен не шелохнулся. Он не наклонился, чтобы помочь, не сделал ни единого движения навстречу, просто стоял, глядя поверх её головы, словно был мраморной колонной, а не живым существом.

Наконец, замок поддался с сухим щелчком. Тяжелое железное кольцо раскрылось. Эстер успела перехватить его за цепь в последнее мгновение, не дав упасть Кьену на ноги. Тяжесть железа оттянула ей руку. Она медленно опустила ошейник на пол, чувствуя невероятное облегчение от того, что больше не нужно касаться его шеи.

Оставались руки.

Эстер подалась назад и на секунду замерла, глядя на его скованные запястья. В голове мелькнула паническая мысль: «Пока он в цепях, он безопасен. Стоит мне повернуть ключ, и эти руки станут свободными. Он сможет схватить меня».

Она сглотнула вязкий ком в горле. Взгляд Кьена опустился, встретившись с её. В его темных глазах не было угрозы, лишь то же самое ледяное безразличие, но от этого Эстер стало только страшнее. Он ждал.

Сжав зубы, она вставила ключ в замок наручников. Раздался щелчок.

Эстер отшатнулась так резко, словно кандалы были раскаленными. Железо с глухим, тяжелым стуком рухнуло на деревянные половицы, оставив на дереве вмятину.

Кьен не бросился на неё. Он даже не изменил позы. Медленно, словно пробуя свое тело заново, поднял руку и коснулся шеи, где на коже остались багровые полосы от металла. Потер освобожденные запястья, разминая затекшие суставы.

Он не сказал «спасибо», просто стоял посреди лавки — грязный, высокий, чужеродный элемент в её маленьком, уютном царстве тканей, и молчал.

— Идем, — Эстер нервно поправила волосы, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Я покажу, где ты будешь жить.

Она провела его через торговый зал в заднюю часть дома, где располагалась жилая зона и кухня. Под деревянной лестницей, ведущей на второй этаж, была небольшая дверь.