Он отталкивается от косяка и выходит, оставляя нас вдвоём.

Мирая помогает мне расправить одеяло, подаёт подушку.

— Спокойной ночи, — говорит она тихо. — И ни о чём не волнуйся. Здесь безопасно.

Она ложится на свою кровать. Я — на свою.

Дом постепенно затихает. За стенами слышен ручей, тихий и ровный. Где-то потрескивает дерево в печи. В этом звуке нет угрозы.

Я лежу в кровати чужих людей.

И мне спокойно.

Это странно. Непривычно. Но спокойно.

Закрываю глаза, и мысли всё равно возвращаются туда, откуда я бежала.

К матери.

Я вижу её руки, слышу её голос. Чувствую, как она когда-то укрывала меня старым одеялом, когда мы прятались в разрушенных домах, когда мир вокруг рушился, когда люди сходили с ума от страха и болезней. Она всегда находила способ согреть меня, даже когда сама дрожала от холода.

Её больше нет.

Эта мысль всё ещё режет.

Потом приходит другое лицо.

Крейден.

Вспоминаю, как он смотрел на меня впервые — настороженно, заранее готовый не доверять. Как этот взгляд менялся. Как он впустил меня в свой город и дал мне свою защиту. Как впустил меня в свою жизнь — без громких слов, но по-настоящему. Как однажды сказал, что я не обязана бежать — ни здесь, ни от него. Как держал меня так, словно уже решил, что никуда не отпустит. И как я тогда впервые захотела остаться. По-настоящему. Но не смогла.

Я скучаю по нему.

Как бы я ни отрицала. Как бы ни убеждала себя, что всё кончено, что он меня ненавидит, что я разрушила всё своими руками.

Он поселился во мне слишком глубоко.

Он стал частью того, кем я стала рядом с ним.

Поворачиваюсь на бок, прижимая одеяло к груди.

Может быть, для меня всё ещё есть место в этом мире.

Может быть, здесь — в тишине леса, в доме у ручья, рядом с этими людьми — я смогу не забыть, но хотя бы научиться дышать без боли.

И с этой мыслью я медленно проваливаюсь в сон.

Глава 3

Сначала я считала дни. Просыпалась утром и автоматически отмечала — ещё один. Ещё один день, когда меня никто не преследует. Ещё один день, когда за дверью не крики и не шаги вооружённых людей, а шум ручья и тихий голос Мираи. Потом я перестала считать. Время в лесу не рвётся вперёд и не давит. Оно течёт спокойно, ровно, и постепенно я начинаю дышать в его ритме.

Просыпаюсь от запаха дыма и свежих трав. От того, как Мирая что-то тихо напевает у печи. От того, как Ариан выходит во двор, проверяет силки, осматривает окрестности. В первые дни я вскакивала при каждом звуке. Сердце билось слишком быстро, тело готовилось к бегству. Теперь я всё ещё прислушиваюсь, но паника больше не управляет мной.

Я не гостья. Я постепенно становлюсь частью их жизни.

Сначала Мирая буквально сунула мне в руки корзину.

— Если ты остаёшься, — сказала она, — то просто сидеть и смотреть не получится.

Я посмотрела на неё и за долгое время почувствовала, как уголки губ поднимаются сами.

— Я не умею просто сидеть.

— Вот и хорошо, — улыбнулась она.

С Мираей я сближаюсь быстро. Она разговаривает легко, искренне, не фильтруя каждое слово. Иногда я ловлю себя на том, что просто слушаю её, не вслушиваясь в смысл, а наслаждаясь тем, что рядом живой голос, не пропитанный страхом. Она показывает мне грядки, рассказывает, какие травы пересаживать, какие нужно сушить в тени, а какие — на солнце.

— Смотри, — говорит она однажды, приседая рядом с низким кустиком. — Если лист жёсткий и пахнет резко, его лучше не трогать без перчаток. Он может обжечь кожу.

— Ты всё это сама выучила? — спрашиваю я.

Она пожимает плечами.

— Я просто не хочу, чтобы мы болели. А если болеем — чтобы знали, что делать.

Смотрю на неё и понимаю, насколько она сильная. Не в том смысле, как Крейден. Не в той жёсткой, давящей силе. В тихой. В упрямой. В способности заботиться.

Иногда она неожиданно берёт меня за руку. Иногда обнимает просто так. И я не отталкиваю.

Начинаю помогать ей по-настоящему. Перебираю сушёные травы, учусь делать отвары, перевязываю мелкие порезы, которые Ариан получает на охоте. Мирая смотрит на меня внимательно, и однажды, когда я аккуратно накладываю повязку, она тихо говорит:

— Ты делала это раньше.

— Приходилось.

Она не задаёт лишних вопросов. Просто понимает.

С Арианом всё иначе.

Он не говорит много, но его присутствие ощущается всегда. Он учит меня не словами, а действиями. Я сама напросилась с ним на охоту.

— Это мужское дело, — сказал он в первый раз, когда я взяла его лук.

— В этом мире нет мужских дел, — ответила я спокойно. — Есть вещи, которые нужно уметь делать, если хочешь жить.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Тебе вечно не сидится?

— Нет.

— Ты хочешь уметь всё?

— Да.

Он усмехнулся.

— Ладно. Только не жалуйся потом.