Он выглядит тем, кто говорит правду. Его плечи расслаблены, оружие убрано, взгляд больше не режет. В нём нет напряжения, только усталость и какое-то тихое упорство. И если бы я встретила его в другой жизни — до всего этого — я, возможно, поверила бы сразу.

Но сейчас внутри меня слишком много обмана, слишком много предательств, слишком много крови, чтобы довериться первому встречному.

Открываю рот, чтобы ответить — и в этот момент слышу шум.

Не один шаг. Несколько. Лёгкие. Быстрые.

Мужчина тоже слышит. Его плечи мгновенно напрягаются, он разворачивается в сторону кустов, но меч не выхватывает — только готовится.

Из-за деревьев вылетает тонкая фигура.

Девочка.

Она почти бежит, перепрыгивая через корни, и останавливается рядом с ним, тяжело дыша.

— Вот ты где! — выдыхает она, чуть улыбаясь. — Я тебя искала.

Он резко оборачивается к ней, и в его голосе появляется другое звучание — не враждебность, а раздражённая тревога.

— Мирая, что ты здесь делаешь? — говорит он жёстче. — Я сказал тебе оставаться на месте. Ты понимаешь, что это может стоить тебе жизни?

Она только улыбается шире, будто его слова — привычный фон.

— Я шла за тобой, — отвечает она спокойно. — И ничего бы не случилось. Здесь тихо. Ты всегда рядом.

Он проводит ладонью по лицу, коротко выдыхает.

— Ты ещё слишком маленькая, чтобы понимать, насколько этот мир опасен, — говорит он уже тише, но строго.

И в этот момент она замечает меня.

Её взгляд перескакивает через его плечо — и замирает.

Мы смотрим друг на друга.

В её глазах нет страха. Только потрясение.

— Боже… — шепчет она и делает шаг ко мне. — Что с тобой случилось?

Автоматически напрягаюсь, но она не достаёт оружие, не держится настороженно. Она просто смотрит — так, как смотрят на раненое животное, которое боится приблизиться.

Она подбегает ближе, и я инстинктивно убираю кинжал. Не потому, что доверяю. А потому что передо мной ребёнок. Живая, тёплая, слишком светлая для этого леса.

Мирая хватает меня за руку — осторожно, но крепко.

— Ты вся в крови… — её голос дрожит. — Ты еле стоишь.

Я ощущаю, как её пальцы касаются моей кожи, и понимаю, насколько я холодная. Насколько исцарапаны мои ладони. Насколько жалко я, должно быть, выгляжу со стороны.

Она поворачивается к мужчине, не отпуская меня.

— Что с ней? — спрашивает она с тревогой. — Мы должны помочь.

Он смотрит на нас двоих, затем отвечает спокойно:

— Я как раз это и предлагал.

Мирая снова смотрит на меня, уже ближе, внимательнее. В её глазах нет расчёта. Нет страха. Только искреннее беспокойство.

А я стою между ними, не понимая, почему мир вдруг решил дать мне выбор.

Мирая не отпускает мою руку. Её пальцы тёплые, живые, слишком уверенные для этого мира. Она смотрит на меня так, как давно уже никто не смотрел — не оценивая, не взвешивая выгоду, не ища слабость, а просто пытаясь понять.

— Как тебя зовут? — спрашивает она осторожно, словно боится спугнуть.

Несколько секунд молчу. Имя застревает в горле. Оно кажется тяжёлым, как воспоминание о той, кем я была до всего этого.

— Кайра, — произношу наконец.

Мирая улыбается сразу, без тени сомнений.

— Я Мирая, — говорит она, чуть сильнее сжимая мою ладонь. — А это мой брат Ариан.

Поднимаю взгляд на мужчину — теперь уже знаю его имя.

Ариан.

Он стоит чуть в стороне, но больше не выглядит настороженным. В его взгляде нет угрозы. Он просто наблюдает — внимательно, спокойно. Когда наши глаза встречаются, он коротко кивает, почти незаметно, как подтверждение тому, что его слова о помощи были серьёзными.

— Мы не плохие люди, — продолжает Мирая тихо. — Правда. Мы просто живём здесь. У ручья, в старом кордоне. Он полуразрушен, но брат укрепил его. Под домом есть маленький погреб. Там тепло.

Она говорит это так просто, будто приглашает меня в обычный дом, а не в укрытие среди леса.

— Ариан охотится, — добавляет она, с гордостью кивая в его сторону. — А я выращиваю травы. Мы справляемся. И можем помочь тебе.

Смотрю на неё и замечаю детали, которые сначала ускользнули.

Светлые волосы, заплетённые в небрежную косу. Лицо чистое, несмотря на лесную жизнь. Глаза ясные, открытые. В ней нет той жёсткости, которая обычно появляется у детей этого мира слишком рано. Она кажется почти нереальной среди тёмных стволов и теней — слишком светлой, слишком живой.

Она улыбается так, что внутри что-то болезненно сжимается.

Как ангел, случайно оказавшийся в месте, где ангелам не место.

Она осторожно касается моего плеча.

— Пойдём с нами, — говорит она мягко. — Я тебе помогу.

Я перевожу взгляд на Ариана.

Он не уговаривает. Не делает шагов вперёд. Просто ждёт. Его плечи опущены, руки свободны, меч убран. В его глазах больше нет жёсткости, только спокойная готовность взять на себя ответственность за своё предложение.