— Мы не будем есть один суп, — отрезал Ариан, но улыбнулся.

Я встала, взяла лук, проверила тетиву. Внутри вспыхнул знакомый огонь — азарт, вызов.

— Пошли, — сказала я.

Мы входим в лес медленно, но уверенно, и я почти физически ощущаю, как он принимает нас — не враждебно, не настороженно, а спокойно, как нечто живое и древнее, что не нуждается в суете. Утро тёплое, воздух свежий, густой от запаха влажной земли, хвои и тонкого дыма, который, кажется, навсегда впитался в мою кожу. Солнце пробивается сквозь кроны узкими полосами света, ложится на мох, на выступающие корни, на мои пальцы, сжимающие лук. Я чувствую гладкость древесины под ладонью, лёгкое натяжение тетивы, собственное дыхание — стараюсь сделать его тише, ровнее, глубже.

Я иду первой, потому что сегодня добытчик я.

Каждый шаг выверен. Я стараюсь перекатывать стопу мягко, не давить пяткой, переносить вес плавно, как учил Ариан. Слушаю ветер, замечаю движение листвы, пытаюсь почувствовать лес, а не вторгаться в него. Мне важно не просто попасть стрелой в цель — мне важно доказать себе, что я могу. Что я учусь. Что я не просто спасённая, а способная.

Сзади раздаётся тихий смешок, который почти растворяется в шелесте листвы, но я всё равно слышу его.

— Ты так крадёшься, — говорит Ариан негромко, — что звери уже заранее смеются и убегают.

Оборачиваюсь через плечо, сдерживая раздражение.

— Я стараюсь.

— Вот именно, — отвечает он с нарочито серьёзным выражением лица, хотя в глазах откровенное веселье. — Ты слишком стараешься. Лес это чувствует.

Фыркаю, отворачиваюсь и заставляю себя расслабить плечи. Он прав. Я слишком напряжена. Я двигаюсь не естественно, а так, словно сдаю экзамен. Я делаю вдох, позволяю телу стать мягче, шаг — легче.

Через несколько минут я всё равно наступаю на сухую ветку. Звук разрывает тишину коротким, предательским хрустом.

Я замираю.

Сзади слышится уже не сдержанный смешок, а откровенное веселье.

— Всё, — говорит Ариан. — Ты только что предупредила весь лес.

Медленно поворачиваюсь к нему и, не повышая голоса, сквозь зубы произношу:

— Тихо, а то у меня точно ничего не получится.

Он поднимает руки в притворной капитуляции.

— Хорошо, хорошо. Я молчу. Ни слова.

Я снова сосредотачиваюсь, стараясь выровнять дыхание. Проходит меньше минуты, и за спиной снова раздаётся его тихий голос:

— Хотя если бы я был зайцем, я бы уже ушёл в соседний лес.

Я резко оборачиваюсь.

— Ариан!

Он улыбается так открыто, что злиться по-настоящему невозможно, и демонстративно прикрывает рот ладонью.

— Всё. Молчу.

Я качаю головой, но внутри невольно теплеет от его насмешки. В этом нет унижения. Только игра. Только лёгкость.

Я снова обращаюсь к лесу. Сегодня ветер слабый, запах не уносит далеко, и это даёт шанс. Я вслушиваюсь. Справа лёгкое движение травы — не резкое, не хаотичное, а осторожное. Медленно приседаю, не отрывая взгляда от куста.

Ариан на этот раз действительно молчит.

Всматриваюсь в густую траву, и через несколько секунд различаю едва заметное серое движение. Заяц.

Сердце ускоряется, но я заставляю себя замедлиться. Поднимаю лук, натягиваю тетиву, чувствую, как напрягаются мышцы плеча. Дыхание становится глубоким, ровным, сосредоточенным. Я не думаю о результате. Я думаю только о точке, о траектории, о расстоянии.

Стрела срывается с тетивы быстро и почти бесшумно, и на мгновение лес снова замирает.

Потом в траве короткий рывок — и тишина.

Остаюсь на месте, не двигаясь, словно боюсь разрушить этот хрупкий момент.

— Ну? — слышу за спиной тихий голос Ариана, в котором больше нет насмешки, только интерес.

Медленно поднимаюсь и иду вперёд, кровь стучит в висках. Подхожу к месту, где исчезло движение, и вижу зайца, лежащего в траве.

Получилось.

Опускаюсь на колени и несколько секунд просто смотрю, позволяя себе осознать это. Не случайность. Не чудо. Навык.

Поднимаю добычу и поворачиваюсь к Ариану.

— Я же говорила.

Он подходит ближе, оценивающе смотрит на зайца, потом на меня, и его лицо расплывается в широкой улыбке.

— Ладно, — говорит он, — ты заслужила похвалу. Чистый выстрел.

Внутри поднимается радость — лёгкая, почти детская, та, которую я давно не испытывала. Я расправляю плечи, стараясь выглядеть спокойнее, чем чувствую себя на самом деле.

Мы идём обратно к дому, и лес уже не кажется мне местом испытания. Он светлее, мягче, дружелюбнее. Я несу зайца, и каждый шаг отдаётся гордостью, не громкой, не показной, а тихой и устойчивой.

Ариан идёт рядом, иногда бросая на меня взгляд, в котором больше уважения, чем шутки.

— Только не зазнавайся, — говорит он спокойно. — В следующий раз может не повезти.

— Это не везение, — отвечаю я уверенно.

Он усмехается, и в его усмешке нет снисходительности — только признание.