Глава 1

«Кайра» — третья книга цикла «Кордекс».

Для полного понимания мира, персонажей и событий рекомендуется начать с первой книги — «Крейден».

«Аксейд» — вторая книга цикла «Кордекс».

Кайра

Медленно поднимаю голову и смотрю вперёд, туда, где пустоши тянутся до самого горизонта, серые, безжизненные, равнодушные ко всему, что происходит внутри меня. Ветер проходит по земле, поднимает пыль, цепляется за обломки старых стен, и в этом движении нет ни угрозы, ни спасения — только бесконечное существование пространства, которому всё равно, кто в нём сидит и что теряет.

Я всё ещё на том же месте. Спина упирается в холодный камень, ладони грязные, колени дрожат от усталости, но я не чувствую ни холода, ни боли в теле. Всё, что во мне сейчас живо, — это тяжесть в груди, которая разрастается медленно, мучительно, как если бы внутри меня раскрывали рану, не давая ей зажить.

Я одна.

Эта мысль не приходит резко. Она не кричит. Она просто оседает внутри, как пепел, и становится фактом, который невозможно оспорить. Мать мертва. Город остался позади. Крейден — тоже. И впереди нет ни одного лица, которое ждало бы меня, ни одного дома, куда можно было бы постучать, ни одной двери, которая открылась бы просто потому, что это я.

Смотрю на пустоши и понимаю, что если сейчас встану и пойду в любую сторону, это не изменит ничего. Мир не станет ближе. Он не станет мягче. Он даже не заметит моего движения.

И именно в этой тишине меня начинает разрывать по-настоящему.

Потому что всё это — из-за Кордекса.

Сначала мысль осторожная, почти оправдывающая. Я хотела спасти её. Я видела, как Мария угасает с каждым днём, как её дыхание становится тяжелее, как она прячет слабость за привычной улыбкой, чтобы не тревожить меня. Я знала, что обычные средства не помогут. Я знала, что времени почти не осталось. И я сделала то единственное, что могла — пошла за Кордексом.

Это был не выбор из жадности. Не из желания силы. Не из предательства.

Это была попытка удержать жизнь.

Но теперь эта же самая мысль оборачивается против меня, вонзается глубже, чем любой клинок. Потому что именно Кордекс привлёк внимание. Именно он стал причиной вопросов. Именно из-за него к нашему дому пришли чужие люди. Именно из-за него Мария оказалась под их руками. Именно из-за него её убили.

Зажмуриваюсь, и перед глазами встаёт её лицо — не мёртвое, не больное, а живое. Тёплое. С морщинками у глаз. С той особенной мягкостью во взгляде, которой она смотрела только на меня.

Она не заслужила такой смерти.

Она была единственной, кто не прошёл мимо.

Двадцать лет назад, когда мир сходил с ума, когда люди умирали на улицах, когда больницы были переполнены, когда начались войны за лекарства и города пустели быстрее, чем их успевали закрывать, маленькая девочка лежала на холодном полу среди обломков чужой квартиры. Люди проходили мимо. Они не останавливались. Они не смотрели в глаза. У каждого был свой страх, свой голод, своя борьба за выживание.

И только Мария тогда остановилась.

Она увидела меня — грязную, полуголодную, с разбитыми коленями и пустыми глазами — и не отвернулась. Она не спросила, откуда я. Не спросила, есть ли у меня семья. Она просто подняла меня с пола и забрала с собой.

С тех пор прошло двадцать лет.

Двадцать лет, в которых жизнь была далека от лёгкой. Мы скитались. Прятались. Искали еду там, где её уже не должно было быть. Делили последний кусок хлеба пополам. Спали в полуразрушенных домах, подвалами, в лесу, где по ночам было страшнее, чем днём. Она учила меня, как слушать шаги, как распознавать ложь по голосу, как не смотреть в глаза тем, кто может увидеть в тебе добычу.

Но даже в самые тяжёлые дни она оставалась светлой. Не наивной — сильной. Она не позволяла ожесточиться окончательно. Не позволяла мне превратиться в то, что тогда уже росло вокруг — в людей, которые режут за еду и предают за шанс прожить ещё один день.

Потом мы осели в Хардане. Жизнь там была жёсткой, грязной, опасной, но рядом была она. И пока она была рядом, я не чувствовала себя потерянной.

А теперь её нет.

И я знаю, что именно мой выбор стал последним звеном в цепи, которая привела к её смерти.

Слёзы снова подступают, горячие, неконтролируемые, и я не пытаюсь их остановить. Мне больно не только потому, что её убили. Мне больно потому, что я сама принесла в наш дом то, что привлекло чужие глаза. Я думала, что спасаю её. А в итоге дала повод тем, кто искал силу.

Кордекс.

Я почти физически ощущаю его присутствие внутри себя — чужеродное, холодное, как напоминание о цене, которую я ещё не до конца понимаю. Он держит моё тело. Не даёт окончательно рухнуть. Но он же и разрушил всё, что у меня было.

И от этого становится невыносимо.

Я вспоминаю Крейдена.