Помогаю ей очистить овощи, которые они хранили, нарезаю их, и мы вместе готовим простую похлёбку, добавляя туда свежие травы. Ариан тем временем разводит костёр чуть в стороне от дома, у удобного места возле ручья, и вскоре воздух наполняется запахом жарящегося мяса.

Солнце начинает медленно клониться к закату, окрашивая верхушки деревьев в золотистый цвет. Мы решаем остаться у костра — так теплее, уютнее, и свет огня мягко освещает лица.

Мирая устраивается ближе ко мне, подтягивает колени к груди, когда Ариан подаёт нам куски мяса и наливает суп в простые миски.

— За нашего добытчика, — произносит он с лёгкой усмешкой, поднимая свою кружку.

— За то, чтобы она не распугала весь лес в следующий раз, — добавляет Мирая, и я толкаю её плечом.

— Предатели, — притворно возмущаюсь я.

Они смеются, и смех разлетается по лесу, растворяясь в вечерней тишине.

Мы едим медленно, разговаривая обо всём — о новых следах, которые Ариан видел глубже в лесу, о травах, которые Мирая хочет посадить ближе к дому, о том, что завтра нужно починить одну из досок у стены кордона. Разговор течёт свободно, без напряжения, без скрытых угроз.

Иногда Ариан поддразнивает меня, вспоминая, как я наступила на ветку, и Мирая снова заливается смехом, прикрывая рот ладонью. Я качаю головой, но внутри разливается тепло, настоящее, живое.

Смотрю на них, освещённых огнём, на их простые лица, на лёгкость, с которой они живут здесь, и во мне медленно укладывается мысль: я больше не одна.

Огонь потрескивает, ручей журчит рядом, вечер медленно опускается на лес, и в этот момент всё кажется правильным. Жизнь не громкая, не героическая, но настоящая. И я ловлю себя на том, что смеюсь вместе с ними — свободно, не оглядываясь на прошлое.

Глава 4

Прошло ещё несколько дней — таких, в которых утро начиналось с движения, со смеха, со звона инструментов и запаха свежего дерева.

В то утро солнце поднялось рано и ярко, и Ариан решил, что пришло время заняться стеной с северной стороны — там доски слегка отошли после последних дождей. Мы вынесли инструменты наружу, и работа закипела почти сразу.

Мирая таскала гвозди, важно объясняя, что без неё мы бы всё перепутали, потому что она лучше всех знает, где что лежит. Ариан смеялся, подшучивая над её «строгим контролем», а я держала доску, пока он выравнивал её по уровню.

— Если она упадёт, — предупредил он, — виновата будешь ты.

— Если она упадёт, — парировала я, — значит, ты плохо закрепил.

Мирая тут же встала между нами, подняв палец.

— Я буду судьёй.

И мы все рассмеялись.

Работа шла быстро. Мы двигались слаженно, и в какой-то момент я поймала себя на том, что мне легко — не телу, а внутри. Лёгкость, которую я давно не чувствовала.

Взяла нож, чтобы подрезать торчащий край старой верёвки, которой мы временно фиксировали доску. Лезвие скользнуло неожиданно быстро. Я почувствовала резкую боль в ладони, короткую, острую.

— Чёрт, — выдохнула я.

Кровь выступила почти сразу, тонкой тёмной линией.

Ариан отреагировал мгновенно. Он оказался рядом быстрее, чем я успела опустить руку.

— Дай сюда, — сказал он, уже протягивая ладонь.

— Всё в порядке, — ответила я, отдёргивая руку. — Небольшой порез. Я сама.

Он нахмурился.

— Я видел, как ты порезалась. Это не царапина.

— Я сказала, всё нормально, — мягче повторила я, стараясь улыбнуться.

Я пошла к ручью, присела на корточки и промыла ладонь в холодной воде. Кровь стекала по пальцам, разбавляясь прозрачной струёй. Порез был глубокий, я это понимала. Такие заживают не за час.

Вернулась в дом, нашла чистую тряпку, туго перевязала ладонь, прижала ткань сильнее, чем нужно. Села на секунду, выровняла дыхание, потом вышла обратно.

— Видишь? Жива, — сказала я, подходя к ним.

Мирая фыркнула.

— Конечно жива. Мы бы тебя так просто не отпустили.

Мы продолжили работу. Я придерживала доску, передавала инструменты, смеялась, когда Ариан нарочно изображал недовольство тем, что я «мешаюсь под ногами».

Через какое-то время я потянулась за гвоздём, и ткань на руке соскользнула.

Я даже не заметила сразу.

Ариан заметил.

Он схватил меня за запястье прежде, чем я успела отреагировать.

— Где твоя рана?

— Что?

Он повернул мою ладонь к свету.

— Ты только что порезалась. Глубоко. Я видел кровь. Где рана?

Я резко вырвала руку.

— Тебе показалось.

Он посмотрел на меня иначе — не жёстко, не обвиняюще, но слишком внимательно.

— Мне не показалось, Кайра. Я прекрасно видел.

Мирая замерла рядом, переводя взгляд с него на меня.

Внутри медленно поднималось знакомое напряжение.

— Извини, — тихо сказала я. — Просто… не задавай вопросов.

Развернулась и пошла к ручью, ощущая их взгляды на спине.

Вода текла спокойно, ровно, не зная ни о моих мыслях, ни о моих тайнах. Я опустилась на колени, опустила ладонь в холодную воду и посмотрела на кожу.

Ничего.

Ни пореза. Ни следа. Только тонкая розоватая линия, которая исчезала на глазах.