Мы ещё долго сидели у ручья в тишине, которая не давила и не требовала слов. Вода текла перед нами ровной, прозрачной лентой, переливаясь на солнце, и её звук заполнял паузы между мыслями. Ариан смотрел вперёд, опершись локтями на колени, а я ловила себя на том, что просто чувствую его присутствие рядом — спокойное, надёжное. Не как защиту, не как щит, а как опору, к которой можно прислониться спиной, не ожидая удара.

Иногда наши плечи почти касались, когда он чуть сдвигался, и в этих едва заметных движениях было что-то странно естественное. Я давно не позволяла себе такого — просто сидеть рядом с мужчиной и не ждать от него ни боли, ни требований.

В какой-то момент он поднялся, стряхнул с ладоней травинки и посмотрел на солнце, оценивая время.

— Пойду на охоту, — сказал он спокойно.

В его голосе прозвучала лёгкая насмешка, и я невольно улыбнулась.

— Давай я пойду с тобой, — предложила я, поднимаясь.

Он покачал головой.

— Нет. Оставайся с Мираей. Ей будет спокойнее, если ты рядом. А я постараюсь вернуться с чем-нибудь достойным.

Он закинул лук за плечо, поправил нож на поясе и добавил уже серьёзнее:

— Вернусь ближе к вечеру.

— Будь осторожен.

Он задержал на мне взгляд на долю секунды дольше, чем нужно, потом развернулся и исчез между деревьями.

Я ещё некоторое время смотрела в ту сторону, пока шаги окончательно не растворились в лесу.

Не успела я вернуться к дому, как Мирая вылетела из-за угла с таким видом, словно только и ждала момента, когда брат уйдёт.

— Отлично, — заявила она, хватая меня за руку. — У нас есть время.

— Для чего? — насторожилась я.

— Для тебя, — ответила она с заговорщицкой улыбкой.

Она потащила меня к небольшой поляне рядом с домом, где солнце пробивалось сквозь кроны ровным светом. Оттуда она принесла аккуратно сложенные куски ткани, клубки нитей, иглы, которые хранила в маленькой коробочке.

— Я решила, — сказала она важно, раскладывая всё на траве, — что тебе нужна нормальная рубашка. Не эта бесформенная тряпка.

Посмотрела на свою одежду и хмыкнула.

— Она удобная.

— Она унылая, — возразила Мирая. — А ты — нет.

Она приложила ткань к моим плечам, отступила на шаг, прищурилась, уже видя готовый результат.

— Нам нужно что-то… — она задумчиво прикусила губу, — …немного более интересное.

— В лесу? — я рассмеялась. — Для кого?

— А вдруг, — она многозначительно приподняла бровь.

— Мирая, в лесу кроме нас троих никого нет.

Она хитро улыбнулась.

— Ну да. Никого.

Я сразу поняла, к чему она ведёт.

— Даже не начинай.

— Что? — она сделала невинное лицо. — Вы с Арианом идеально смотритесь рядом.

— Ты ещё слишком маленькая, чтобы такие вещи говорить.

— Мне пятнадцать, я не слепая, — заявила она, продолжая прикладывать ткань к моей талии. — И я вижу, как он на тебя смотрит.

Я попыталась сохранить серьёзное выражение лица, но губы всё равно предательски дрогнули.

— Ты фантазируешь.

— Конечно, — кивнула она. — А ты, значит, вообще ничего не замечаешь?

Я не ответила.

Мирая аккуратно начала сшивать края, иногда поднимая ткань, прикладывая её ко мне, оценивая длину рукавов. Я стояла, позволяя ей крутиться вокруг, и смеялась легко, без усилия.

Солнце грело плечи, лес шептал над нами, а Мирая болтала без остановки, рассказывая, как сделает на воротнике небольшую вышивку, потому что «даже в лесу можно выглядеть красиво».

Я смотрела на неё — светлые волосы, искренние глаза, живой смех — и понимала, что в этом мире, где так много было боли, такие моменты — редкость.

Свет становился мягче, воздух прохладнее, и я почувствовала, как по коже пробегает лёгкий вечерний холод.

— Я пойду заварю нам травы, — сказала я, поднимаясь. — Сейчас вернусь.

— Только не убегай, — бросила Мирая, не отрываясь от ткани. — Я ещё не решила, делать ли тебе рукава.

Я усмехнулась и направилась к дому.

Внутри было тихо и тепло. Печь ещё держала дневной жар. Я открыла деревянный ящик, достала связки сушёных трав — мяту, чабрец, немного листьев, которые Мирая собирала у ручья. Разломила их пальцами, бросила в железную посудину, которую мы ставили на огонь. Налила воды, поставила на печь, подбросила пару тонких поленьев.

Огонь отозвался негромким треском.

Я на секунду замерла, слушая, как вода начинает тихо шевелиться внутри.

И вдруг раздался крик.

Он прорезал воздух так резко, что у меня на секунду остановилось сердце. Это был не испуг от внезапного звука, не вскрик от неожиданности — это был крик человека, который в одну секунду увидел перед собой то, что не может принять, то, что ломает ощущение безопасности окончательно.

— Кайра!

Я вылетела из дома, и картина перед глазами сложилась мгновенно, без права на сомнение. На поляне, где ещё минуту назад лежала ткань, где солнце спокойно ложилось на траву, стояли люди. Они вышли из леса плотной стеной, уверенно, не торопясь, словно давно наблюдали и ждали момента. Их было много — слишком много, чтобы можно было рассчитывать на сопротивление.

Мирая пятится назад.